Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер
«Сейчас будет злодейский монолог», – приготовился Амир, но ошибся. Голубое платье бросилось на него так быстро, что он едва успел поднять кинжал. Куда целился? Сам не понял, только почувствовал, что руке стало слишком легко. Лезвие кинжала, рассеченное когтями Жезтырнак, упало перед ним и воткнулось в землю в сантиметре от ноги.
Ветер подул сбоку, справа. Сам не понимая почему, Амир нырнул в противоположную сторону, пригнулся – и очень вовремя. Над ухом просвистели длинные когти, но разрезали только воздух. Амир бросился на Жезтырнак, все еще не поднимая головы. Схватил ее руку, не давая замахнуться, попытался увести вбок. Запыхтел. «Все равно что со стенкой бороться!»
Жезтырнак не сдвинулась ни на сантиметр, но и убивать не спешила, будто игралась. Позади раздался вой – похоже, Инкар взяла верх над шакалом. Амир, пыхтя, не отпускал руку духа, но вторая у нее была свободна. Что-то аккуратно почесало его спину. Теплое потекло под рубашкой вниз, к пояснице.
Взмахи крыльев рядом – внезапные, спасительные. Инкар попыталась вцепиться Жезтырнак в волосы, но тут же взвизгнула – уже не по-птичьи, по-девичьи. Рядом с Амиром упало ее человеческое тело. Жезтырнак подняла руку. Боковым зрением Амир заметил, как кровь на когтях-лезвиях исчезает, впитывается.
– Вкусный мальчик.
– Ведьма! – разозлился он. С невероятным усилием удерживая ее запястье, он дотянулся до лезвия на земле, воткнул Жезтырнак под ребра.
Она засмеялась, забулькала, закряхтела… и исчезла, будто ветер унес ее бесплотный дух. Звон металла наконец смолк.
– Инкар! – Амир бросился к девушке.
Она лежала без движения, не отвечая. Солнце заходило за горизонт, слишком быстро приближая сумрак. Амир разглядел руку в порезах – глубоких, кровоточащих. «Похоже, Жезтырнак успела задеть ее крыло. Нужно остановить кровь!» Амир скинул пояс, перевязал им раны Инкар. Затянуть плотную ткань получилось туго, почти настоящий жгут, но это временная мера. Вдруг в этот раз раны не затянутся так быстро? Амир чувствовал, что и ему досталось – одежда начала прилипать к спине из-за крови. Но по сравнению с ранением Инкар все казалось пустяком.
– Не отключайся, слышишь?
Он схватил ее на руки и побежал к коню. Тот безмятежно жевал траву, словно ничего не произошло.
Куда бежать? В какую сторону? Где искать спасения? Амир, уже не жалея коня, забрался на него, удерживая Инкар в сидячем положении. Она не приходила в себя, лишь иногда постанывала на кочках. Поводья пришлось отпустить, чтобы крепче держать Инкар и не дать ей свалиться. Конь, будто чуя опасность, забыл обиду и терпеливо вез их вперед.
– Приди в себя, пожалуйста. Прошлые раны быстро затянулись, может, и эти?.. – не особо надеясь, говорил Амир. – Представь: мы доедем до медиков, и они так удивятся, когда у тебя исчезнут раны! Ты так умеешь, да, Инкар?
Он говорил все, что приходило на ум. Будучи птицей, Инкар никогда не отвечала, могла только склонить голову или проклекотать что-нибудь. Сейчас она тоже молчала, но теперь это пугало.
Наступала тьма, но ветер, на удивление, больше не обдувал ледяными порывами. Амир почувствовал, что, если взять чуть правее, воздух станет теплее.
«Это что-нибудь физическое? Воздушные потоки, восходящие, нисходящие… Или Инкар была права, кто-то подсказывает нам нужное направление?»
Не давая себе сомневаться, Амир поворачивал коня туда, где было теплее. В какой-то момент стало настолько темно, что пришлось достать телефон с фонариком. Если конь оступится и переломает ноги, им точно не выбраться.
Амир то и дело проверял руку Инкар. Раны не затягивались, но кровь перестала литься так сильно, словно в теле ее совсем не осталось. Да и Инкар уже даже не стонала, держать ее в сидячем положении было все сложнее.
– Братец, что это там? – Амир сам не заметил, что начал говорить еще и с конем. Но тот послушно нес их, несмотря на усталость и темноту, и заслуживал уважения. – Как будто дерево среди степи. Но таких огромных не бывает!
Нечто заслоняло беззвездное небо. Огромный, с настоящий небоскреб, столб поднимался так высоко, что кроны почти не было видно. От него отходили редкие ветви с густой листвой, ближе к верху они сплетались в нечто вроде кокона или гнезда. Телефон не светил так далеко, пришлось подъехать. Это был их первый ориентир в бесконечной степи.
– Так, Инкар, помоги мне. – Амир слез с коня. Спешиться и при этом не уронить девушку было сложно, он едва успел перехватить ее завалившееся набок тело и уложить на землю. Проверил пульс. Слабый, но есть.
Амир поспешил к дереву, осветил его фонариком. Черная кора с глубокими бороздами. Издалека казалось, что дерево тонкое, но теперь стало видно: его и десять джигитов, взявшись за руки, не обхватят. Амир коснулся его. Голову разорвало, будто сотни людей сразу кричали что-то – не просто громко, до боли! Амир отдернул руку и схватился за виски.
«Что это было? Как будто со мной попытались говорить… Ничего не понял».
Обернулся на Инкар. Она не двигалась, словно мертвец со сложенными на груди руками. «А вдруг умрет прямо здесь, рядом со мной? Что же делать… – судорожно думал Амир. Касаться дерева опять не хотелось, голова гудела, словно колокол, в который ударили огромным молотом. – Инкар верила, что ветер может отвести нас в нужную сторону. Про Тенгри говорила вроде? В этого бога я не верю. Но Инкар – доверюсь».
Амир протянул руку и вцепился в кору посильнее, чтобы не дать себе отдернуться от страха. Голова опять взорвалась шумом, Амир застонал. Но вскоре разрозненные голоса начали сплетаться в один.
– Мир расколот трещиной… – неразборчивые слова мешали услышать суть. Пришлось сосредоточиться на самом громком, женском голосе: – Связь между человеком и природой разорвана. Баланс нарушен. Не осталось охотников – лишь торговцы…
Теперь к голосам добавились и образы, Амир увидел их, словно ролик в интернете, склеенный из множества разных видео. Вот беркутчи принимают деньги за фотографии с птицами. Вот в юрту набиваются люди, торгуясь за домбры и кобызы[18], на которых никто никогда не будет играть. Камеры следят за охотой на чучело лисы вместо погони за настоящим зверем. Вот и сам Амир красуется, горделиво поправляя костюм. Он отпускает птицу не за добычей, не за мясом – а просто чтобы порисоваться перед толпой.
– Я понял, понял! – крикнул Амир, и образы схлынули. Он вновь стоял в темноте перед деревом. И уже начал догадываться, что это за место. – Это типа Байтерека[19], да? Как в Астане.
– Дерево жизни, – уже гораздо спокойнее
