Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер
Миша придирчиво сравнил тела.
– Не могу понять, что стало причиной смерти. Ни укусов, ни ран… может, удушение? Что там в статьях про этих шараксов было?
– Во-первых, ракшасов. – Ева закатила глаза. – Во-вторых, я все-таки ставлю на бхутов.
– Один фиг. – Миша отмахнулся, склонившись к телу и осторожно оттянув балаклаву, чтобы проверить, есть ли какие-то отметины на горле. – Скажи лучше, как эти монстры убивают своих жертв?
– Они сейчас сами продемонстрируют.
Голос Евы был настолько спокоен, что смысл слов не сразу дошел до Миши. Он вздрогнул и поднял взгляд. Луч фонаря, следуя за движением головы, дернулся и высветил провал входа. Три оставшихся сталкера нашлись сами. На трупное окоченение, которое должно сковывать тела, им было плевать. Они, не отбрасывая теней, прошли в секционную, отрезав путь к спасению.
Ева удобнее перехватила биту и салютовала ею сталкерам.
Мишу пронзило осознание. Задержав дыхание, он снова повернулся к выдвинутому из камеры телу. Монстр атаковал.
Миша дернулся. Бхут, целящийся в горло, промазал, но, извернувшись, схватил Мишу за кисть и потянулся следом. В этот же момент с соседней каталки прыгнул второй. Миша пошатнулся, потерял равновесие, и втроем они рухнули на пол. Арматура, звякнув, отлетела в сторону. Совсем близко мелькнул край стола. Лишь чудом Миша не попал затылком на острую кромку борта. Спину обожгло болью, осколки битого кафеля впились в лопатки. Фонарик слетел с головы, хрустнул, но не сломался и замер, устремив луч света в потолок.
Проверить, как там Ева, возможности не было. Но, судя по сосредоточенному пыхтению и глухим ударам, она отбивалась куда успешнее.
Пока Миша пытался спихнуть одного монстра, второй добрался до его шеи и сжал, перекрыв кислород. Сообразив, что тщетно бороться с мертвой хваткой, Миша, ощущая, как пальцы сводит судорогой, зашарил вокруг. И, схватив осколок кафеля, воткнул в глаз душащему его бхуту. А второго пнул в живот, отбросив обратно к камерам. Раздался дикий вой, едва не заложивший уши и ввинтившийся штопором в звенящую голову.
Короткой передышки Мише хватило, чтобы подняться на ноги и подобрать арматуру. На фонарик времени не осталось. Что-то вокруг изменилось. Возможно, из-за недостатка кислорода, но Миша стал хуже видеть. Перед глазами все смазывалось.
Бита Евы с хрустом врезалась в бок одного из бхутов. А когда он согнулся, следующий удар, по спине, заставил его прилечь. Одновременно коса Евы змеей обвилась вокруг шеи второго и резко дернула в сторону, ломая позвонки. Третий встретил прямой удар в грудь.
Увы, переломы, как и повреждения мозга, бхутам не мешали.
Вытащив и едва не выронив связку ивовых прутьев, Миша воткнул парочку в шею одному, а другому, с осколком кафеля, во вторую глазницу. Для симметрии.
Ева зажгла на ладони пламя и кинула несколько сгустков в бхутов. Они отшатнулись, но не испугались так, как это сделала бы знакомая нечисть. Ева попыталась повторить трюк и подожгла пару пучков травы, но это произвело меньший эффект.
– Чтоб вас!
Миша сделал рывок, уйдя от атаки монстра в балаклаве. И, выставив арматуру, остановил ею прыжок второго. Железо с серебром на заостренном наконечнике, впившись в брюхо бхута, не причинили тому неудобства. Наоборот, перехватив за конец штанги, он дернул Мишу на себя.
Теперь Миша понял, что в плохой видимости виновато было вовсе не зрение. Это сгущался туман. Свет фонарей почти не разгонял его.
– Отступаем! – крикнул Миша, кое-как тесня своих противников обратно к камерам. – Нужно больше огня! Я выиграю секунд десять-пятнадцать.
Следующим ударом Ева размозжила бхуту голову и резко пригнулась.
– Давай!
Миша выдохнул и выставил руки вперед, словно бросая что-то тяжелое и горячее. На мгновение время остановилось. Вспыхнул яркий свет, разгоняя туман. Спину обожгло болью, и, порвав ветровку и футболку, с плеч Миши сорвались белые перья. Они лезвиями рассекли плотное марево и пришпилили бхутов к кафелю. Яростный крик отразился от стен и эхом рухнул на Еву и Мишу.
Туман всколыхнулся.
В этот же миг Ева специально поранила ладонь о борт стола. Бросившись к выходу, она кровью размашисто начертила на кафеле руну Турисаз и поспешила повторить ее с другой стороны дверного проема.
Миша, прикрывая Еву, следил, чтобы ни один из бхутов не освободился раньше времени. Еще несколько раз с его плеч яркими вспышками срывались перья, сменяя те, что монстрам удавалось вытаскивать из своих конечностей. Густое марево реагировало на каждое перо, пытаясь увернуться или раздаться в стороны, будто живое.
– Они в тумане! – сообразил Миша, вспомнив, что Ева читала о бхутах. – Черт, они и есть туман!
– Готово, – отчиталась Ева и, схватив растерявшегося от озарения Мишу за шкирку, вытолкнула из секционной. И сама кинулась прочь. – Гори!
От ее приказа яростное гудящее пламя встало двойной стеной, отрезав монстров от выхода. Ева и Миша бежали со всех ног. А мерцающий туман цеплялся за их одежду, хватал за ноги, пытаясь опрокинуть и замедлить.
– Налево! – скомандовала Ева на развилке, когда оставшийся без фонаря Миша едва не врезался в стену.
Развернувшись, она выпустила еще несколько сгустков пламени в туман, заставив отступить и выиграв необходимые секунды.
Вырвавшись на поверхность, Миша едва не стек по сломанной рябине на землю. Ева замерла на верхней ступеньке, наблюдая, как молочные щупальца тянутся вверх и замирают.
– Неужели солнца боятся? – Ева посмотрела на светило, которое клонилось к закату. – Не… бред.
– Фонарик жаль. Совсем новый.
– Можешь сходить за ним. Я подожду, – щедро разрешила Ева. – Ты как?
Миша сделал несколько глубоких вдохов и скосил взгляд на руки, по которым стекала кровь так, будто от спины и плеч остались одни ошметки. Впрочем… по ощущениям, так оно и было. Ветровка и футболка, порванные в местах, где появились перья, восстановлению не подлежали.
– Жить буду, – буркнул Миша, перестал цепляться за рябину и подошел к Еве, тоже посмотрев вниз. – В отличие от сталкеров. А ты?
– Хочу в душ. И есть. И завтра уничтожить эту хрень так, чтобы даже клочка не осталось. – Порез на ладони Евы с тихим шипением затянулся.
– Аналогично. Ищем отель?
– Да. На фестиваль мы уже опоздали.
Сорвав с себя остатки одежды, Миша скомкал ее, не решаясь выбросить тут, и повернулся спиной к Еве.
– Как там?
Она поцокала языком.
– Сойдет. На ночь намажу – утром как новый будешь. Вести сможешь?
Миша только глаза закатил. Управлять машиной ему доводилось в самых скверных состояниях.
Пока они брели к парковке, Ева нашла, что отель в городе один и звезд у него нет. Также
