Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова
Карниз со шторами падает вниз, сбивая противнику прицел.
Аитор выпрыгивает в окно рыбкой, звенит разбитое стекло.
И уже с улицы доносится звук мощного удара.
Х-хрясь!
Понятно, к окну бросились все. По дороге и на Гарази наступили, раза четыре или пять.
Аитор лежал под окном, и двое мужчин крепко увязывали ему руки.
– Полиция, – один из них показал жетон, второй рукой придерживая тушку Аитора. – Эн Арройо оставил нас тут, ну и… смотрим – зашумели. Мы – на помощь.
– Слава Богам! – энна Виктория сползла на пол и принялась ощупывать дочь.
– Арбалет! – взвизгнула энна Абриль.
Мужчина положил его на подоконник – и протянул вперед руки.
– Эн Арройо, говорите? Пусть приезжает, я бежать не буду. У меня есть право на месть.
Блеснул серебряный жетон, полицейские переглянулись.
– Вы, эн, тогда сядьте в столовой, да и посидите ладком. А эн Арройо уже едет.
– Вот и отлично, – убийца решительно направился к столу. – Что у вас на завтрак? А то я проголодался. Или уже нет?
Хуан под столом, лужа под Хуаном и запах от них обоих отбили аппетит у всех присутствующих.
– Кролик, – процедила энна Абриль[28].
– Ык, – авторитетно подтвердил ее супруг.
* * *
Корабль приставал к причалу.
Даже Ангелина оценила. И палубу, и обводы, и паруса – красиво!
Наверное, на таком плавал некогда капитан Грей. Или капитан Блад… вот так она себе «Арабеллу» в детстве и представляла!
Мощь, стремительность, громада белых парусов и неожиданное для такой махины изящество.
Моника замерла столбиком на пристани. Смотрела во все глаза.
А потом корабль ловко притерся боком к старому дереву, полетели с него вниз сходни, и по ним неожиданно ловко стал спускаться мужчина. Моника так впилась в него глазами, что дальше и спрашивать не стоило – Альваро. Ангелина прищурилась.
Не красавец.
Лицо среднее, рост тоже средний, Ангелине он чуть повыше плеча придется, темные с проседью волосы коротко острижены, глаза темные, спокойные, несколько небольших шрамов – над бровью и второй, ближе к виску, его не портят, но и не сильно украшают. Кожа смуглая, как писалось в каком-то романе: «выдубленная всеми ветрами».
Морщинки, плотно сжатые губы.
Но его взгляд сразу нашел Монику – и они не отпускали друг друга глазами. А потом подруга бросилась вперед – и повисла у мужчины на шее. И расплакалась.
А Альваро гладил ее по волосам и прижимал к себе, и Ангелина даже самую чуточку позавидовала. Так он на нее смотрел, с такой нежностью… и коснулся губами темной макушки, и лицо у него стало счастливым… словно мужчина вдруг засветился изнутри.
Невероятным красавцем он от этого не стал, но… это не о внешности. Это о проходящих мимо женщинах, которые вдруг невольно расправили плечи, даже Ангелину потянуло. Это об уколе зависти – есть ведь любовь на свете! Настоящая! И кому-то везет! Просто искать надо. Искать, ждать, любить.
Потому что Моника тоже подняла к мужу лицо и смотрела на него невероятно счастливыми глазами. И уже мужчинам оставалось только завидовать. Чтобы на тебя ТАК смотрели?
Смотрели, ждали, любили… Ангелина четко понимала, случись что в море, Моника все равно ждала бы. Год, два, десять, сорок… и так же кинулась бы на шею.
Потому что любит.
Вот такого, какой есть. И не променяет на сорок бочек молодых красавцев. Даже и не заметит их вовсе – зачем? У нее любимый муж есть.
И для него она сияет, и светится, и улыбается по-настоящему. Она и так-то красавица, а рядом с мужем от нее вообще глаз не отвести. Но это рядом с ним.
На других такое не распространяется.
Да Моника этих других и не видит. Наверное, они есть. Или нет?
Ей это совершенно неважно.
* * *
– Эны, я все понимаю, но не могли бы вы хоть пару суток пожить спокойно?
Эн Энтони выглядел откровенно уставшим. Оно и понятно, и так побегать пришлось, а уж про архивы вообще молчим! И тут – снова!
Да что ж такое!
Посадить их, что ли, всех и сразу, пока еще кого не убили?
– Ык, – согласился Хосеба, которому с утра уже море было по колено, так он хорошо похмелился.
– В чем мы виноваты! – взвыл Хуан, который уже успел переодеться. – К нам ворвался этот негодяй, убил человека, чуть не убил энну Гарази…
Энтони с неодобрением поглядел на преступника. Вот иногда… ты почему убил только одного Сото? Только за это тебя посадить мало!
Впрочем, мужчина пугаться не собирался.
– Эн Арройо, позвольте представиться. Даниэль Беньят Герреро. Эн Герреро.
– Жаль, что наше знакомство состоялось при таких печальных обстоятельствах, эн, – согласился Энтони. – Итак? За что вы убили эна Сото? И хотели убить второго брата?
Эн Герреро ухмыльнулся.
– Исключительно за дело.
– За которое? – невольно оговорился эн Энтони.
– За преступления, совершенные на море, – эн Даниэль помрачнел. – Эти двое, чтоб вы знали, эн, из команды некоего Рубио.
– Террик Рубио? Черная Акула?
– Да.
– Они не похожи на пиратов! – возмутилась энна Виктория. Гарази сейчас лежала в кровати, опоенная снотворным, а мама не могла пропустить визит дознавателя. Это просто против всей ее природы! Что-то происходит, а она в стороне? Никогда!
Даниэль даже в ту сторону не фыркнул. Если дура – это навсегда.
– Террик со своими окаянствовал на море, а информацию получал с земли. Вот эти двое старались, есть и еще несколько.
– И что с ними?
Даниэль пожал плечами.
– Не знаю. Вот к этим двум у меня особый счет. Примерно шесть лет назад они навели Террика на корабль моего брата. Корабль был захвачен, разграблен и сожжен, брат потерял деньги, разорился, покончил жизнь самоубийством. Его семья осталась почти без средств к существованию. Родители, сноха, дети…
– А вы где были, эн? – прошипела энна Виктория. – Что брату не помогли?
– В Легионе, – отрезал Даниэль.
Разговор потерял прежний накал.
Легион… ну, это да.
Наемники, солдаты удачи, окаянствующие во всех концах света. Единственное, они не воюют друг с другом. Со всеми остальными – легко!
И занести Даниэля могло куда угодно, и весточка сразу не дошла бы, и пока еще он приедет… да, это было вполне реально.
– Я приехал пару лет назад, начал с того, что разобрался с долгами, устроил семью, Террика уже убили, без меня, а жаль. – И такое искреннее разочарование. Сладкоежку лишили пирожного! Он бы и сам с удовольствием… да, этот в Легионе был на своем месте. – Потом
