Беглянка - Эвангелина Андерсон
Внезапно она больше не могла ждать. Сев, она оседлала его бёдра и посмотрела ему в глаза.
— Меррик, я хочу попробовать.
— Малышка… — В его разноцветных глазах читалась боль. — Я не знаю… не знаю, стоит ли.
— Всё в порядке, — заверила она его. — Клянусь, я не боюсь.
— Сейчас ты не боишься, — пробормотал он мрачно. — Но что, если ты испугаешься позже? Я говорил тебе, Элиза, существует точка невозврата. Я просто не хочу, чтобы ты оказалась в ловушке.
— Я никогда не окажусь в ловушке с тобой, — прошептала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — Ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности, Меррик. И мне нравится, что ты позволяешь мне быть главной.
Он слегка улыбнулся, показав клыки.
— Да, мне тоже нравится. Хотя очень тяжело просто сидеть и не трогать тебя, когда ты мучаешь меня этими мягкими ручками и горячим ротиком.
— Я собираюсь помучить тебя ещё сильнее. — Элиза села и стянула через голову красную майку, оставшись полностью обнажённой.
Меррик застонал, жадно оглядывая её тело.
— Боги, детка, ты даже не представляешь, что со мной делаешь.
— Представляю, — она подарила ему озорную улыбку.
Он вздохнул:
— Я всё ещё не уверен, что мы должны это делать.
— Позволь мне попробовать тебя убедить, — она наклонилась вперёд, позволяя своим грудям нежно коснуться его лица и наслаждаясь ощущением своих напряжённых сосков на его щетинистой коже. Колючее прикосновение его бороды к её чувствительной коже вызвало волну удовольствия, пробежавшую по её позвоночнику.
— Всё, что ты делаешь, — это сводишь меня с ума понемногу, — пожаловался он хриплым от желания голосом.
«Понемногу, хмм?» Его слова натолкнули Элизу на мысль.
— Меррик, — прошептала она. — Я знаю, ты не хочешь заходить слишком далеко, но что, если мы просто попробуем ввести кончик? Ну, знаешь, только головку?
Он нахмурился.
— Я не знаю…
— Только чуть-чуть, — торопливо продолжила Элиза. — Так я смогу понять, что чувствую. И мы сможем делать всё медленно и осторожно.
— Ну… — Его взгляд скользнул к месту между её бёдрами, и Элиза поняла, что он представляет, каково это — чувствовать, как её мягкая, скользкая киска обхватывает его член.
— Пожалуйста? — прошептала она, игриво разводя ноги шире и открывая себя для лучшего обзора. Боже, она не знала, откуда у неё взялась такая смелость, но ей нравилось быть активной. Может, это побочный эффект связывающих фруктов, или, может, она, наконец-то, начала возвращать своё тело, используя его для собственного удовольствия, а не для чьего-то ещё. Какой бы ни была причина, она никогда не чувствовала себя такой могущественной.
— Ладно, — наконец сдался Меррик. — Но только кончик, — предупредил он. — Не больше. Я не хочу, чтобы ты испугалась или пострадала.
— Ты никогда не причинишь мне вреда, — мягко сказала Элиза. Затем она переместилась так, что его толстый член оказался прямо под её входом. Схватив его за член, она позволила широкой головке скользнуть по её возбуждённому клитору, застонав от вспышки чистого удовольствия, которое вызвало это интимное прикосновение. Меррик тоже застонал, и она увидела, что его глаза не отрываются от места, где они почти соединились. Медленно, осторожно, Элиза направила его член вниз, пока широкая головка не оказалась у входа в её тело. Затем, прикусив губу от сосредоточенности, она надавила, пока кончик не скользнул внутрь её горячей плоти.
Ощущение было мгновенным и сильным. «Во мне — о боже, он во мне!» — мысленно вскрикнула она. И на мгновение Элиза не была уверена, испытывает ли она наслаждение или панику. Старые, ужасные воспоминания пытались прорваться наружу: воспоминания о насилии, о том, как её брали против воли. Раньше она прятала эти воспоминания в тайник, но теперь тайник исчез, и ей пришлось искать другой способ справиться с ними.
Элиза глубоко вздохнула и закрыла глаза. «Это Меррик, — спокойно напомнила она себе. — Он никогда, никогда не причинит мне боль. Он любит меня. И, кроме того, я здесь главная. Я сверху и контролирую ситуацию. Всё будет хорошо».
— Детка? — спросил Меррик хриплым от беспокойства голосом. — Если тебе тяжело, вытащи его, — настаивал он. — Не делай себе больно.
— Нет, — Элиза сделала глубокий вдох. — Нет, я в порядке. Просто… нужно было справиться с этим.
— Ты уверена? — он посмотрел на неё с тревогой.
— Уверена, — заверила его Элиза. — На самом деле, думаю, что хочу попробовать ещё.
— Не знаю… — он нахмурился.
— Я преодолела самое сложное, — сказала Элиза. — Это просто… потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть. Теперь я хочу всего тебя в себе.
Меррик покачал головой.
— Не всего. Не сейчас. Может быть… наполовину.
— Хорошо, — согласилась Элиза, готовая довольствоваться тем, что может получить. Медленно она опустилась ниже, позволяя его горячему члену скользить глубже в нее. Боже, он был таким толстым! Теперь она была рада, что съела связывающие фрукты. Если забыть о его брачном узле, одно только проникновение его члена растягивало её до предела! Но она не чувствовала боли, и травма, которую испытала при первом проникновении, тоже прошла. Теперь она чувствовала только удовольствие — удовольствие от проникновения мужчины, которого любила, от того, что отдавалась Меррику, от того, что он наполнял её. Но ей всё ещё нужно было больше.
— Меррик… — прошептала она умоляюще.
Медленно он кивнул.
— Если ты хочешь, детка. И если ты действительно не боишься.
— Я не боюсь, — заверила его Элиза. — Я просто хочу, чтобы ты был во мне… весь.
— Хорошо, дорогая, — мягко прорычал он. — Опускайся.
С тихим стоном чистого удовольствия Элиза позволила себе полностью опуститься на него. Появилось ещё более глубокое ощущение растянутости, когда его толстый стержень проник в её киску, и затем она почувствовала, как широкая головка его члена коснулась входа в её матку, и поняла, что он полностью внутри неё… ну, почти.
Посмотрев вниз, она погладила кончиками пальцев твёрдый гребень у основания его члена. Она чувствовала, как он пульсирует внутри неё, давит на её чувствительный клитор и внутренние стенки влагалища. Сможет ли она действительно вместить в себя эту огромную штуку? И что ещё важнее, хочет ли она вообще пытаться?
«Да, — решила Элиза, продолжая поглаживать гребень. — Да, хочу — так сильно.
