Слово чести - Алекс Хай
Я повозился с кодами и замками, и, наконец, крышка поднялась. «Сингулярность» лежала на бархате — тёмная, спокойная, притворяющаяся обычным ювелирным изделием.
Денис, склонившись над ней, присвистнул.
— Красиво, — сказал он тихо. — Настолько, что даже жалко отдавать это на растерзание экспертной комиссии.
— Ничего, переживёт, — отозвался я. — Наши яйца крепче, чем кажутся. Во всех смыслах.
Ушаков позволил себе короткий смешок, но тут же посерьёзнел и вручил артефакт чиновнику.
Пока приёмщик заполнял акт, Денис пролистывал техническую документацию — ту самую гору бумаги, над которой я корпел неделю. Я видел, как по мере чтения его брови постепенно ползли вверх.
— Саша, — сказал он наконец, поднимая на меня взгляд. — Ты хоть понимаешь, что это такое? Самопитающийся контур с активным чёрным алмазом в качестве стока? Я такого даже в учебниках не встречал.
— Потому что до нас такого никто не делал, — сказал я без ложной скромности.
— Комиссия с ума сойдёт. — Денис покачал головой, и в его голосе прозвучало нечто среднее между восторгом и профессиональной тревогой. — В хорошем смысле, я имею в виду. Такое не проходит стандартную проверку за неделю, Саша. Это будет полноценная экспертиза — с испытаниями, с независимыми расчётами, возможно, с приглашением сторонних консультантов из Гильдии.
— Сколько времени это займёт? — спросил я, стараясь не выдать нетерпения. Дядя Костя ждал своего приёма, а без сертификата приём превратился бы в фарс, поскольку Департамент просто бы не выдал ему артефакт.
— Постараюсь уложиться в две недели, — сказал Денис. — Но обещать точный срок не буду — сам видишь, случай нетиповой. Комиссии такие вещи скорее нравятся, чем пугают, — у экспертов редко выпадает шанс изучить что-то по-настоящему новое, а не штамповку по накатанной схеме. Так что, полагаю, к тебе ещё придут с вопросами.
— Пусть приходят, — сказал я. — Отвечу на всё, что не составляет коммерческой тайны.
Денис расписался в получении, приёмщик закрыл контейнер и опечатал его новой пломбой — уже казённой.
— Ускорю, как смогу, — пообещал Денис, провожая меня к выходу. — Кстати, до меня дошли слухи, что вы затеваете что-то на Гороховой. Лена обмолвилась.
— Затеваем, — подтвердил я. — Второй салон. Расскажу подробнее, когда сами определимся с концепцией.
— Заинтригован, — усмехнулся Денис. — Ладно, иди, у меня через десять минут совещание.
* * *
Магазин на Гороховой встретил нас с Леной запахом сырости и лёгким сквозняком из щели в оконной раме — вечное наследие старых домов, которые долго стояли без хозяина. Где-то под потолком поскрипывала отставшая от стены дранка.
Лена вошла первой, деловито цокая каблуками по пыльному кафелю, и тут же принялась осматриваться так, будто уже видела в этих голых стенах готовый салон со стеклянными витринами и модульными браслетами на бархатных подставках.
— Так, — сказала она, доставая блокнот. — Здесь у нас будет торговый зал. Окна выходят на улицу — отлично, свет будет естественный, и сможем оформить витрины…
— А там что? — Я кивнул в сторону дальней комнаты, куда вела арка с облупившейся лепниной.
— Склад плюс небольшая мастерская для мелкого ремонта на месте, — отозвалась Лена, уже что-то черкая в блокноте. — Люди же будут приходить с браслетами, которые нужно перестроить под новую конфигурацию или заменить модуль. Незачем гонять их через весь город к нам в основную мастерскую ради пятиминутной работы.
Логично. Я прошёлся по помещению, простукивая стены на предмет скрытых сюрпризов — старые дома в Петербурге любят преподносить их щедрой рукой, от гнилых балок до чужих секретов, замурованных прежними хозяевами. В дальней комнате пахло мышами и мокрой штукатуркой — ремонт предстоял основательный.
— Проводку нужно менять полностью, — сказал я, разглядывая пожелтевшую изоляцию на видимом участке кабеля. — Иначе первый же артефактный стенд устроит короткое замыкание раньше, чем мы откроемся.
— Записала. — Лена черкнула ещё строчку. — Что с полом?
— Кафель пойдёт под замену, — сказал я, поддев носком ботинка особенно подозрительную плитку. — Здесь не музейный паркет как на Знаменской, чтобы его реставрировать. Обычный дешёвый новодел. Просто заменим на что-то посимпатичнее.
Мы прошли по остальным комнатам, прикидывая расположение витрин, кассы, зоны для консультаций с клиентами. Лена то и дело останавливалась, задумчиво постукивая ручкой по блокноту, и бормотала себе под нос цифры — привычка, за которой я наблюдал с неизменным удовольствием. Сестра считала деньги так же ловко и уверенно, как я работал с камнями.
— По моим прикидкам, — сказала она наконец, останавливаясь посреди пустого торгового зала, — весь ремонт под ключ, с проводкой, полом, витринами и отделкой, обойдётся тысяч в десять. Плюс отдельно оснащение — сейфы, оборудование для мелкого ремонта, мебель для клиентской зоны — ещё тысячи три-четыре.
— То есть ориентируемся примерно на пятнадцать, — прикинул я. — Учитывая, что мы взяли помещение за двадцать шесть, а рыночная цена такого пространства в этом районе за двойную стоимость, вложение того стоит.
— Особенно если учесть, что за счёт оборота эта линейка отобьёт вложения быстрее, чем ты думаешь, — добавила Лена с азартом, который у неё всегда просыпался при виде хороших цифр. — Я уже прикинула примерный ассортимент и цены — если мы правильно выстроим позиционирование, окупим примерно за год.
Мы ещё немного постояли посреди пыльного, гулкого помещения, представляя, каким оно станет через несколько месяцев — светлым, аккуратным, с рядами витрин и, я надеялся, с очередью клиентов у входа.
— Знаешь, — сказала Лена, когда мы уже выходили на улицу, — мне нравится эта идея больше, чем я думала сначала. Не только из-за денег, просто неожиданно приятно делать что-то доступное. Не для тех, у кого и без наших изделий всё есть, а для тех, кто мечтает о наших изделиях и относится к ним как к чему-то…
— Особенному? — улыбнулся я.
— Да! Ведь наша фамилия — знак качества. Как императорский фарфор или тульское оружие… Мне будет приятно знать, что люди будут передавать наши изделия по наследству не только во дворцах, но и обычных квартирах…
— Вот видишь, — улыбнулся я. — Не одной бухгалтерией жив человек.
— Бухгалтерией тоже, — серьёзно отозвалась Лена. — Просто иногда она совпадает с чем-то хорошим. Редкое, но приятное сочетание.
Я запер дверь помещения на ключ, ещё раз оглядел облупившийся фасад — через пару месяцев здесь будет новая вывеска, а пока только пыль, сквозняк и планы на бумаге, — и мы поехали домой, обсуждая по дороге, во сколько обойдётся ещё и реклама нового салона, если решим не экономить на запуске.
* * *
Телефон зазвонил вечером, когда я уже почти дошёл до кровати — усталый, довольный прошедшим днём и предвкушающий
