Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов
Глубоко вдохнула, собираясь с силами.
И сделала шаг.
— Николь! — вскричала Линда, увидев, как волшебница рухнула вниз. Она и подбежала к окну, вглядываясь в полумрак и ища на брусчатке распластанное и изломанное тело.
Но тела не было. Был лишь тёмный силуэт женщины на метле, молнией скользнувший между зданиями магистрата в сторону реки почти у самой земли. И даже редкая пыль с площади взметнулась небольшим вихрем.
— Ну ты и дура, твоё могущество, да простит меня Небесная Пара, — сорвалось с губ обескураженной Старой Прачки вслед главной ведьме.
* * *
— Вот, крыса лабораторная! — громко произнёс Стаканишт, подняв в руках клетку с большим серым грызуном, который растерянно шевелил усами и нюхал воздух. Создание то вставало на задние лапки, то снова опускалось и прижималось к донышку. Оно не искало выхода, словно не знало, что за пределами клетки было что-то кроме её маленького мирка.
— Ненавижу крыс, — проговорила Шарлотта, сидя на коленях посреди комнаты. Девушка не хотела втискивать свою душу в душонку мелкой хвостатой твари, но так уж получалось, что именно крыс она знала лучше, чем иных созданий. И потому видеть глазами крысы будет проще.
Лучше бы училась зачаровывать почтовых соколов.
— У нас говорят, ты просто не умеешь их готовить.
— Вы их едите? — мельком глянув на притихшего Максимилиана, спросила девушка.
— Нет, в космос запускаем, — усмехнулся полосатый халумари и опустил клетку в углу комнаты.
Девушка надулась и оглядела помещение. Мебель была сдвинута вдоль стен, и на полу уже вырисовывались тонким карандашом схемы контроля. Уже почти ночь, и уже рябило в глазах от чёрных линий, нанесённых на мягком, похожем на шкуру… Пришлые назвали это лино… лимо… линолюм.
Снаружи раздавались крики и удары молотка по железу. Время от времени округу озаряли бело-голубые вспышки, от коих на потолке возникали резкие, истерично дрожащие тени, словно им не терпелось снова исчезнуть.
— Что такое космос?
— Это там, выше небес, — отмахнулся Стаканишт, и Шарлотта уставилась на халумари, не зная, шутит он или нет.
А потом вздохнула.
— Если будет большая катапульта, как при осаде крепости, только ещё больше, то крыса полетит высоко. Но ведь она убьётся о хрустальную сферу небес.
— Только космонавтам не рассказывай об этом, — почему-то громко хохотнул Стаканишт и подошёл к раскрытому окошку, глянув вниз.
— Скоро всё будет готово. Останется только просверлить потолок и подвесить жестяную пирамидку над кроватью.
— Угу, — проронила Шарлотта и вздохнула. — Там темно и демоны. А идти далеко. Даже будучи крысой, я не смогу найти путь.
— А ничё, — проговорил в ответ полосатый халумари отмахнувшись. — Есть одна задумка, чтоб сократить путь.
Он повернулся, оперевшись на подоконник ягодицами, и тут же вскочил, заголосив:
— Э! Максимилиан! Вы что делаете, любезный⁈
Шарлотта быстро обернулась и замерла с открытым ртом, потому как Ми-Ми, будучи в панталонах и рубахе, да к тому же босиком, застыл словно изваяние у кровати. А в руках была зажата обнажённая шпага.
— Ми-Ми? — позвала баронета юная волшебница, но тот не обращал внимания, как если был заколдованным или сильно пьяным. А глаза стали жёлтыми, как у зверя, и направлены на крысу, словно на добычу.
— Макмиллан, без глупостей, — выстыв вперёд руки, словно старясь издали остановить юношу, протянул Стаканишт.
Халумари сделал несколько осторожных шагов.
И ровно столько же шажков на цыпочках совершил баронет, подняв плавным движением клинок на уровень глаз и готовясь к атаке. На лице застыла маска безумия с хищной улыбкой. Казалось, даже блеснули нечеловеческие клыки.
— Стой! — выкрикнула Шарлотта, когда баронет молниеносным движением сорвался вперёд, словно зверь.
Остриё легко пробило крысу насквозь и глухо столкнулось в донышко клетки. Грызун судорожно дёрнулся и обмяк.
А Максимилиан сдавленно вдохнул, и черты его лица исказились, как от любовного экстаза, но затем баронет вздрогнул, плечи его опустились, а взор приобрёл осмысленность, став человеческим.
— Ми-Ми! Что ты наделал?
— Твою мать! — выругался развёдший руками Стаканишт. — Максимилиан, тебя надо было сразу скотчем к стене приклеить. Опять твой лисий дух чудит?
Шарлотта нахмурилась и поглядела то на своего избранника, то на халумари.
— Лисий дух чудит? — переспросила она.
Стаканишт вытащил из кармана белую палочку и сунул в рот, но не стал поджигать.
— А это их что-то там родовое. В общем… мышкует он, как лиса.
Шарлотта встала, упёрла руки в боки и искоса посмотрела на баронета:
— Ми-Ми, — процедила она недовольным голосом. — Я знаю про покровителя рода, но ты совсем не удосужился рассказать мне про мышкование.
Баронет попытался изобразить на лице улыбку, мол, мелочь, не стоит вашего внимания, но споткнувшись о ледяной взор юной волшебницы, неуютно погас, виновато скривился и поддел кончиком шпаги один из валяющихся на полу мелков.
— Ну, сейчас и расскажу, моя дорогая.
— Охренеть, — прошипел Стаканишт на своём языке, недовольно развёл руками и снова заговорил на общекоролевском: — вы пока тут выясняйте отношения, а я пойду за новой крысой.
* * *
Пётр Алексеевич сидел на улице. Совсем уж стемнело.
И рядом с ним на лавке горела керосиновая лампа, разгоняя жёлтым язычком чадящего пламени сумрак.
Ветер шелестел листвой. А в окопе тихо клацал железным карабинчиком от ремня по автомату боец, на глазах которого нацеплен прибор ночного видения.
Было опасно, и смены усилены.
Но, несмотря на это, генерал сидел в открытом месте, нацепил на себя только бронежилет и шлем на открытом месте.
Как говорится, хотели бы убить сразу, уже убили. Вон как над одним из солдат поглумились.
Было тревожно, и умные мысли в голову не шли, зато пальцы монотонно тасовали колоду карт.
— Ну что там у нас, — прошлёпал Пётр Алексеевич, чтоб хоть как-то отвлечь себя от переживаний. А потом усмехнулся сам себе: — Так и до спиритизма дойду. Хотя нет, уже, как говорится, дошёл.
Он вынул, не глядя, одну из карт, занёс над головой и проговорил:
— Пусть будет Золотая Тьма.
Когда с шелестом на столешницу лёг туз крести, приподнял брови.
— Ладно, пусть будет туз.
Затем он вынул вторую карту, которая оказалась пиковым королём.
— Хорошо, пусть это буду я. Чем не король? Я же халумарский барон. А что дальше?
Пётр Алексеевич
