Мотель - Эван Хантер
— Ну, даже если бы и пришлось, — сказал Фрэнк, — нет ничего плохого в том, что двое взрослых людей обедают вместе.
— Если бы я считала, что в этом есть что-то плохое, я бы не согласилась.
— На самом деле, мне кажется совершенно несправедливым, что мужчина и женщина не могут наслаждаться обществом друг друга только потому, что они, так сложилось, женаты на других людях — ты же не рассказала об этом своему мужу, правда? — спросил он.
— Нет. А ты рассказал своей жене?
— Нет, — ответил он. Я даже не говорил ей, что встретил тебя в поезде.
— Это действительно глупо, не так ли?
— Конечно, это так, — сказал он. — Но знаешь, дело в том, что большинство людей просто не поймут. Если бы я рассказал своей жене… или кому-нибудь ещё, если на то пошло… что я пригласил тебя на обед…
— А потом в мотель…
— Чтобы показать тебе фильм…
— Кто бы в это поверил?
— Вот так, — сказал он. — Позволь, я только задёрну шторы. Он задёрнул их на карнизе, погрузив комнату в полумрак, а затем включил проектор. Когда начался фильм, он отрегулировал проекционное расстояние и фокус, а затем выровнял изображение по центру полотенца. — Начинаем, — сказал он, как раз в тот момент, когда из динамика проектора раздался торжественный звук труб. Изображение появилось на полотенце. В фильме были двое десятилетних детей. Дети пели.
— Горячий попкорн с маслом, — пели они,
— Нам он нравится, вам он нравится.
— Горячий попкорн с маслом,
— От Пайка — это,
— Здорово!
Дети уже набрасывались на коробку с попкорном. Один из детей спросил: — Тебе нравится попкорн?
— Я обожаю попкорн, — ответил другой ребёнок.
— Я тоже.
Дети замолчали. На экране были крупные планы их рук, копающихся в коробке с попкорном, и другие крупные планы, на которых попкорн попадал им в рот. Камера отошла назад, чтобы показать их сияющие лица.
— Вкусно, да? — спросил первый ребёнок.
— Вкусно, — ответил второй ребенок.
— А что это?
— Попкорн. А что по-твоему?
— Да, но какой именно попкорн?
— Горячий попкорн с маслом.
— Я имею в виду название.
— Ой. Не знаю.
— Это то, что здесь на коробке?
— Да, наверное.
Камера спустилась вниз, на переднюю часть коробки с попкорном, и на ней были напечатаны слова — „Попкорн Пайка“.
— „От Пайка“! — воскликнул один из детей. — Вот как называется!
И все вместе они снова запели:
— Горячий попкорн с маслом,
— Нам он нравится, вам он нравится.
— Горячий попкорн с маслом,
— От Пайка — это,
— Здорово!
Экран потемнел. Фрэнк выключил проектор, а затем включил свет в комнате. Милли молчала в течение того, что показалось ей чрезмерно долгим временем. Затем она сказала: — Я не думала, что это будет в цвете.
— Да, сейчас мы снимаем всё в цвете, — ответил он. — Как, тебе понравилось?
— Не знаю, что и сказать, — ответила она. — Это ты написал и песню?
— Нет, только диалоги. Между детьми.
— А, — сказала Милли.
— Для меня это было очень легко и естественно, — сказал он. — У меня же трое собственных детей, знаешь ли.
— Да, ты мне об этом рассказывал. В поезде. Два мальчика и девочка.
— Нет, две девочки и один мальчик, — сказал он.
— Да. Сколько им лет?
— Мальчику девятнадцать. Девочкам пятнадцать и тринадцать.
— Они старше моих девочек, — сказала Милли. — Моим восемь и шесть лет.
Они молча посмотрели друг на друга. Тишина затянулась. И тут, ворвавшись в тишину, внезапно прозвенел телефон, заставив обоих вздрогнуть. Он двинулся к телефону, но тут же замер на месте. Телефон продолжал звонить. Наконец он подошёл к нему и осторожно снял трубку.
— Алло? — сказал он. — Кто? Нет, здесь нет никакого мистера… А, да! Да, это мистер Маклинтайр. Что? Да, „Меркури“II мой. Где? На парковочном месте № 17? А, да, конечно, я его перегоню. Спасибо. Он повесил трубку и посмотрел на Милли. — Я припарковал машину не на том месте, — сказал он.
— Это имя ты назвал? Маклинтайр?
— Да, ну, я подумал…
— О, конечно, какой смысл…?
— Я так и думал. Мне лучше переставить машину. Она должна быть на № 16.
Когда он направился к двери, она сказала: — Может, нам просто стоит уехать?
— Что? — спросил он.
— Ну… ты мне фильм уже показал. И раз тебе всё равно нужно переставить машину…
— Да, но мы ещё не обсудили его, — сказал он. — Фильм. Я имею в виду, подробно.
— Это правда. Но мы могли бы подробнее обсудить это в машине по дороге обратно в город.
— Да, пожалуй, мы могли бы так сделать, — сказал он. — Ты бы хотела?
— А что бы ты хотел сделать?
— Ну, я думал, что перегоню машину к шестнадцатому номеру, а потом, может быть, мы сможем обсудить фильм. Подробно. Если ты этого хочешь.
— Ну, как тебе удобнее.
— Ну, тогда ладно.
— Ладно.
— Я перегоню машину, — быстро сказал он, вышел и закрыл за собой дверь. Она подумывала сесть на кровать, но передумала. Подумывала сесть в одно из кресел у окон, но и от этого отказалась. В конце концов она решила просто прислониться к комоду. Она стояла, прислонившись к нему, когда он вернулся в комнату, подувая на руки.
— Ух, на улице холодно, — сказал он. — Не припомню, чтобы январь был таким холодным, а ты?
— Тебе стоило надеть пальто.
— Ну, я думал, что просто перегоню машину...
— Ты её переставил?
— Да, — ответил он, — всё улажено. Место шестнадцать, парковочное место шестнадцать.
— Какая это была машина?
— Моя? А, ты имеешь в виду семнадцатое место на парковке. Большой чёрный „Кадиллак“III. За рулём сидел толстый старик.
— Один?
— Нет, с ним была девушка. Непривлекательная блондинка.
— Наверное, у него есть фильм, который он хочет ей показать, — сказала Милли и улыбнулась.
