Мотель - Эван Хантер

— Верно.

— Я скажу ей, что не люблю, когда меня обвиняют в том, в чём я не виноват. Она должна была рассказать мне о презентации пораньше.

— Верно, она должна была.

— Еще бы, конечно, она должна была, — сказал Фрэнк. — Я скажу ей, что в этом городе миллионы копирайтеров, но немногие из них так хороши, как я. И, если она продолжит обрушивать на меня такие оскорбления, как сегодня утром, я просто уйду в одно из других агентств, где ко мне не будут относиться как к подростку.

— Хорошо, — сказала Милли, — скажи ей. В лифчике, наполовину спущенной юбке и трусиках она, пошатываясь, подошла к вешалке и повесила туда платье.

— Что касается обеденного перерыва, — сказал он, набирая обороты, — я скажу ей, чтобы она перестала вести себя так, будто это банкет! Это не банкет, а просто обычный длинный обеденный перерыв, и точка. Он кивнул, снял рубашку и повесил её на спинку одного из стульев. Милли молчала, и это казалось вечностью.

— Фрэнк, ты когда-нибудь раньше делал что-то подобное? — внезапно спросила она.

— Ты имеешь в виду с другой женщиной?

— Да, с другой женщиной.

— Ты имеешь в виду, кроме Мэй?

— Да, кроме Мэй.

— Никогда, — сказал он. — А почему? А ты?

Милли подошла к кондиционеру. — Как думаешь, эта штука работает? — спросила она и нажала на одну из кнопок на панели. — Вот, — сказала она, подошла к кровати, аккуратно сложила покрывало и отнесла его на одно из кресел.

— Милли? — спросил он. — Ты не ответила на мой вопрос. А ты когда-нибудь…?

— Когда-нибудь что?

— Делала это?

— Ты имеешь в виду с другим мужчиной?

— Да, с другим мужчиной.

— Ты имеешь в виду, кроме Майкла?

— Да, кроме Майкла.

— Ты хочешь честный ответ?

— Конечно, я хочу честный ответ.

— Да, — сказала она.

— Боже! — воскликнул он.

— Ты же хотел знать.

— Кто это был?

— Другой мужчина.

— Это я знаю! Кто?

— Ты его не знаешь. Его зовут Пол.

— Где ты с ним познакомилась?

— В кафе „Полное орехов“VIII на Шеридан-сквер.

— Он, наверное, долго и вкусно обедал?

— Нет, он ел бутерброд с сливочным сыром на поджаренном хлебе с изюмом.

— Я не хочу ничего больше о нём знать, — сказал Фрэнк. — Вообще-то, думаю, нам лучше одеться.

— Почему?

— Потому что я хочу уйти. Он подошёл к стулу и поднял свою рубашку. Начал её надевать, но один из рукавов оказался вывернутым наизнанку. Раздражённо толкнув рукав, он наконец сумел просунуть в него руку.

— Он скульптор, — сказала Милли.

— Мне плевать, кем он является.

— Я однажды позировала для него. Только пупок показала.

— Твой что? — переспросил Фрэнк.

— Он лепит пупки. Не всегда, понимаешь. Это был его проект в то время. Когда я с ним познакомилась. Он создавал эти огромные скульптуры пупков. Это было действительно очень увлекательно. Я имею в виду, вещи приобретают совершенно иную перспективу, когда ты видишь их в большем размере, чем…

— Я не хочу слышать ни слова о твоём чёртовом скульпторе и его пупках! — крикнул Фрэнк. Успокоившись, он сказал: — Оденься, пожалуйста, — и начал застёгивать рубашку.

— Он восполнил очень важную пустоту в моей жизни, — тихо сказала Милли.

— Уверен, что так и было.

— И я тогда едва ли могла знать, что встречу тебя в поезде в 08:46 из Ларчмонта. К тому же я перестала с ним видеться сразу после того, как познакомилась с тобой. В феврале.

— Это не сразу после того, как ты меня встретила, — заметил Фрэнк. — Это целый месяц спустя после нашей встречи.

— Ну, чтобы порвать отношения, нужно время, — ответила она.

— Наверняка больше времени, чем нужно, чтобы их начать.

— Теперь ты говоришь как Майкл.

— О, ты ему тоже рассказала о своём скульпторе?

— Конечно, нет.

— Почему же я такой избранный?

— Я думала, ты поймёшь.

— Нет, не понимаю. Одевайся, и давай убираться отсюда.

— Я ничего не искала, Фрэнк, надеюсь, ты это понимаешь. Просто так получилось.

— Как? Что ты сделала, показала ему пупок посреди магазина „Полное орехов“?

— Я ничего подобного не делала.

— Тогда откуда он знал, что хочет вылепить твой пупок? В Нью-Йорке шесть миллионов женщин, как так получилось, что он выбрал именно твой пупок?

— Он выбрал много пупков, — сказала Милли. — Не только мой.

— Сколько?

— По крайней мере, пятьдесят.

— Вот это уже гнусно, это совершенно гнусно, — сказал Фрэнк.

— Это вовсе не было гнусно.

— Где ты для него позировала?

— У него есть большой лофтIX в Гринвич-Виллидж. Вот там. Но не в тот же день.

— О, это огромная разница. Когда он вас — искусно вылепил, если позволите такое выражение?

— Через месяц. Шестого октября.

— Ты помнишь точную дату, да? — сказал Фрэнк. — Это действительно пошло, Милли, помнить точную дату.

— Только потому, что это был его день рождения, — ответила она.

— Что ты сделала? Заскочила в лофт, разделась и закричала: — С днём рождения, Пол!?

— Не день рождения Пола. А Майкла.

— О, Боже! — воскликнул Фрэнк.

— И я не просто так туда пошла. Пол позвонил и попросил меня прийти.

— О, так ты дала ему свой номер, да?

— Он сам его нашёл, так же, как и ты.

— Похоже, он во многом поступает так же, как и я, — сказал Фрэнк. — Ради Бога, оденься уже!

— Это было как операция на открытом сердце, — сказала Милли.

— Что именно? — спросил Фрэнк.

— Фотографировали мой пупок. Мне не пришлось обнажать никакие другие части тела. Он полностью накрыл меня простынёй, оставив открытым только пупок. Всё прошло очень профессионально.

— А когда это стало непрофессиональным? — спросил Фрэнк, сорвал галстук с сиденья кресла и сердито подошёл к зеркалу.

— После того как он отлил его в бронзе.

— Он положил это на