Возвращение домой - Велена Князь

— Я буду! — раздалось из угла.

Лёша стоял у стойки и делал вид, что поправляет кристаллы связи.

— Ты? — переспросила Лилит с интересом.

— А что? — Лёша выпрямился, расправил плечи. — Я ответственный.

Лилит посмотрела на него долгим взглядом, потом улыбнулась.

— Ладно, — согласилась она. — Будем крёстными. Вместе.

Лёша смутился, и его щеки порозовели.

Пухля, сидевшая на подоконнике, обиженно отвернулась, понимая, что её не берут с собой. Она демонстративно принялась вылизывать лапку, делая вид, что происходящее её не касается и вообще она здесь случайно.

Шустрик, почуяв суету, попытался спрятаться в сумку, которую Жан-Поль уже упаковал в дорогу, — залез внутрь, зарылся в свитера и замер, надеясь, что его не заметят.

— Вы останетесь здесь, — сказала я, вытаскивая его за шкирку. — Присмотрите за гостиницей.

Портал открылся ровно в полдень.

Мы зашли вчетвером: я с Людомиром, Лилит с Лёшей и Стеша у меня на руках в своём новом платье. Она лежала у меня на руках и рассматривала портал с таким видом, будто это был её личный аттракцион.

— Сегодня она у нас на удивление спокойная, — заметил Людомир.

— Сглазишь, — ответила я, потому что каждая мать знает: как только скажешь, что ребёнок спокойный, он тут же докажет, что это не так.

— Я не верю в приметы.

— Ты инспектор, ты должен верить в статистику.

— Статистика говорит, что дети орут в самый неподходящий момент.

Стеша посмотрела на отца долгим, внимательным взглядом, будто оценивала его оптимизм, а потом звонко рассмеялась — так заразительно, что все невольно улыбнулись.

— Слышишь? — сказала я. — Она смеётся над твоей статистикой.

Людомир промолчал, но я заметила, как дёрнулись уголки его губ.

Зал Совета был украшен по-праздничному. Стены мерцали золотом, и казалось, что мы находимся не в зале заседаний, а в каком-то древнем храме, где совершаются важные таинства. Старейшины — Евгения Аркадьевна, Пётр Семёнович и Степан Ильич — были в парадных мантиях, расшитых серебряными нитями и магическими символами.

— Встаньте ровно! — скомандовала Евгения Аркадьевна. — Ребёнка держите крепко!

— Держу, — сказал Людомир.

— Хорошо, — она кивнула. — Крёстные — вперёд.

Лилит и Лёша вышли вперёд. Лёша был бледным, но держался, а Лилит — спокойной, как всегда.

— Вы, — Евгения Аркадьевна посмотрела на Лилит, и её острый взгляд, казалось, пронзал насквозь, — обязуетесь заботиться о ребёнке и наставлять его на пути магии?

— Обязуюсь, — сказала Лилит.

— А вы, — она посмотрела на Лёшу, — обязуетесь поддерживать ребёнка в трудную минуту и помогать родителям?

— Обязуюсь, — твёрдо сказал Лёша.

— Тогда подходите к купели.

Купель стояла в центре зала — древняя, каменная, с вырезанными на ней символами. Внутри пульсировал золотистый свет — мягкий и тёплый.

— Что это? — спросила я.

— Магия рода, — пояснил Пётр Семёнович. — Она примет ребёнка.

— А если не примет?

— Примет, — успокоил его Степан Ильич.

Людомир опустил Стешу в купель. Малышка не заплакала — она смотрела на светящиеся нити, которые обхватили её, закружились вокруг, поднялись вверх, и тянула к ним ручки, хватала воздух, смеялась.

— Принята, — сказала Евгения Аркадьевна.

— Принята, — повторил Пётр Семёнович.

— Принята, — заключил Степан Ильич.

Свет погас. На запястье Стеши, чуть выше крошечного кулачка, появилась тонкая золотая нить — метка рода, которая будет гореть всю жизнь, напоминая, кто она и откуда.

— Теперь она официальная наследница гостиницы «Три Посоха», — сказала Евгения Аркадьевна. — Можете забирать.

Людомир взял Стешу на руки, она чихнула и улыбнулась беззубым ртом. И все в зале — даже строгая Евгения Аркадьевна — улыбнулись в ответ.

Лилит облегчённо выдохнула и тихонько взяла Лёшу за руку.

Пока старейшины подписывали документы, Лилит и Лёша вышли в коридор. Я пошла за ними, потому что у Лёши осталась Стешина погремушка — они стояли за колонной и… целовались.

— Ребята, нам пора, — сказала я, вежливо прокашлявшись, чтобы не спугнуть.

— Уже идём, — ответила Лилит, поправляя волосы.

Они вышли из-за колонны, держась за руки, и я заметила, что Лёша уже не краснеет — он улыбается.

Дома нас уже встречали.

Первым делом Шустрик влетел в колыбель, улёгся рядом со Стешей, обвил хвостом её ручку и замер, как будто охранял. Стеша, которая всю обратную дорогу дремала, приоткрыла глаза, посмотрела на своего фамильяра и снова закрыла — спокойная и довольная.

— Соскучился, — заметила я с улыбкой.

Пухля немного ещё пообижалась, но потом сменила гнев на милость и залезла ко мне на плечо, уткнувшись пушистой мордочкой.

Грумли испёк пирог, а садовник принёс из сторожки сбор из душистых трав — мяту, зверобой, чабрец. Лёша и Лилит с самого возвращения не отходили друг от друга. Они сидели в кресле, прижавшись плечами, и Лёша что-то показывал Лилит в своём блокноте, а она смеялась.

И уже вечером, когда мы пили чай в холле, кристалл связи на стойке вспыхнул алым.

— Лилит! — раздался грозный голос Вельзевула. — Я всё знаю!

— Что ты знаешь, папа? — спокойно спросила Лилит.

— Немедленно привози в Ад этого щегла! Хочу увидеть, кто посмел встречаться с моей дочерью за моей спиной!

— Папа, мы не…

— Без вариантов! — кристалл погас, и алое свечение растворилось в воздухе.

Лилит повернулась к Лёше и тяжело вздохнула.

— Ну что, программист, — сказала она. — Поехали знакомиться с папой.

Лёша побледнел.

— Ладно, — произнёс он негромким, но твёрдым голосом. — Поехали!

ГЛАВА 18. Знакомство с папой

Лёша собирался в Ад с особой тщательностью.

Он перекладывал вещи, проверял амулеты, читал в интернете «как произвести впечатление на демонического родственника» (выдачу ему пришлось настраивать через магический кристалл, потому что в гостинице не ловил обычный Wi-Fi). К моменту отъезда он был похож на студента перед самым страшным экзаменом в жизни: бледный, сосредоточенный и с тёмными кругами под глазами.

— Ну как ты? Волнуешься? — спросила я.

— Волнуюсь, — честно признался Лёша, даже не пытаясь скрывать.

— Не бойся. Вельзевул, конечно, страшный, но не настолько.

— А если он меня съест?

— Не съест, не переживай, — я положила руку ему на плечо. — Максимум покусает.

Шутка,