Возвращение домой - Велена Князь
— Что это? — спросил Лёша, оглядываясь.
— Твои страхи, — ответил Вельзевул. — Открывай первую.
Лёша открыл дверь.
Там был его старый офис. Начальник, который орал на подчинённых, тимлид, который менял требования в пятницу вечером перед самым дедлайном, и кулер, у которого вечно не было воды.
— Это не страшно, — сказал Лёша, почувствовав облегчение. — Это просто работа.
Он закрыл дверь.
Вельзевул поднял бровь.
— Вторая.
Лёша открыл вторую дверь.
Там был его старый компьютер и синий экран смерти. Система, которая полетела перед сдачей важного проекта.
— Тоже не страшно, — сказал Лёша. — Переустановка решит проблему.
Закрыл.
— Третья.
Лёша открыл третью дверь.
Там была Лилит. Она стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на него холодно, равнодушно, как на пустое место, и говорила: «Ты мне не нужен. Ты простой смертный. Жалкое ничтожество. Таких, как ты, много».
Лёша замер.
— Это страшно, — сказал он тихо.
— Закрывай, — сказал Вельзевул.
— Нет, — Лёша шагнул в дверь. — Это не правда.
Он подошёл к призрачной Лилит вплотную. Посмотрел ей в глаза — холодные, чужие, ненастоящие. И сказал:
— Ты не она. Ты — морок. А настоящая Лилит сейчас стоит там, снаружи, и волнуется за меня!
Призрачная Лилит моргнула. Её лицо дрогнуло, как отражение в воде, и образ растаял в воздухе.
Лёша вышел из двери, и Вельзевул смотрел на него странным взглядом.
— Ты не испугался?
— Испугался, — признал Лёша. — Но я люблю её больше, чем свой страх.
Вельзевул молчал. Потом хлопнул Лёшу по плечу так, что тот чуть не упал.
— Ладно, — сказал он. — Считай, что прошёл.
— А остальные двери? — спросил Лёша, кивнув на бесконечный коридор.
— Не надо. Я всё понял.
Вельзевул развернулся и пошёл обратно в гостиную. Лёша пошёл за ним, чувствуя, как ноги подкашиваются от облегчения.
— Ты странный, — сказал Вельзевул, не оборачиваясь. — Но честный и смелый.
— Спасибо.
— Я не сказал, что это комплимент. — Вельзевул усмехнулся.
Лилит ждала их в гостиной. Когда Лёша вошёл, она бросилась к нему, обхватила руками за шею и прижалась так сильно, будто боялась, что он исчезнет.
— Ты прошёл? — спросила она, уткнувшись ему в плечо.
— Прошёл, — ответил Лёша, поглаживая её по спине.
— Что там было?
— Ерунда всякая: офис, мой старый комп и… ты.
— Я?
— Фальшивая ты, — уточнил Лёша. — Которая сказала, что я тебе не нужен.
— Я так не думаю!
— Знаю, — Лёша нежно обнял Лилит.
Вельзевул отвернулся и сделал вид, что смотрит телевизор.
— Ладно, — сказал он, когда они отцепились друг от друга. — Благословляю.
— Правда? — спросила Лилит.
— Правда, — ответил Вельзевул. — Но если увижу, что она плачет из-за тебя… — он посмотрел на Лёшу, и в его глазах снова вспыхнуло пламя. — Лучше тебе не знать, что тогда будет.
— Я никогда её не обижу, — сказал Лёша. — Даю слово.
— И не перебивай старших.
— Простите.
Вельзевул вздохнул.
— Идите уже домой. Подальше от меня.
Лилит обняла отца. Вельзевул нехотя обнял в ответ.
— Смотри у меня, — сказал он Лёше поверх её головы.
Они вернулись в гостиницу под вечер, когда солнце уже садилось и двор был залит оранжевым светом. Лёша был бледнее обычного — даже бледнее, чем когда уезжал, — но счастливый, с глазами, которые светились изнутри. Лилит тащила его за руку, и они оба улыбались.
— Как всё прошло? — спросила я.
— Нормально, — ответил Лёша.
— Он его замучил, — сказала Лилит.
— Ничуть, — возразил Лёша.
— Да ты же испугался до смерти!
— Вовсе нет, тебе показалось.
— Ты дрожал!
— От холода!
Пухля смотрела на них с подоконника и вздыхала — то ли одобрительно, то ли осуждающе, — а Шустрик пытался стащить у Лёши блокнот, который торчал из кармана.
— Идите уже отдыхать, — сказала я. — Завтра разберётесь.
Лилит и Лёша поднялись наверх, продолжая смеяться, а я отправилась в спальню.
Стеша спала в колыбели — тихо, спокойно, с кулачками у подбородка. Пухля сидела рядом, пригревшись на краю подушки, и что-то бормотала во сне. Шустрик спал у Стеши в ногах, свернувшись клубком и обняв свой хвост.
Я легла, закрыла глаза и сразу же провалилась в сон.
Мне снова приснился старый сад.
На скамейке сидела Ефросинья и плакала, закрыв лицо руками.
— Что случилось? — спросила я, подходя ближе.
— Она вернулась, — прошептала Ефросинья. — Анфиса. Она знает про твою дочь.
— Откуда?
— У неё есть глаза. Везде.
Она подняла голову.
— Береги Стешу, — сказала она. — Она охотится за ней.
— Почему?
— Потому что Стеша — наследница.
Я хотела спросить ещё, но Ефросинья растворилась.
Сад исчез, и я стояла в пустоте.
— Береги, — повторил голос. — Береги…
ГЛАВА 19. Тени сгущаются
В этом зале никогда не зажигался свет — он мешал думать и отнимал силы, которые хозяйка копила веками. Здесь всегда было холодно и мрачно, как в склепе, и даже самые отчаянные души, попадавшие сюда, съёживались и замолкали, боясь лишний раз вздохнуть.
Анфиса сидела на троне из чёрного камня, стены вокруг пульсировали тёмно-фиолетовым цветом, а пол был покрыт инеем.
— Докладывай, — сказала она.
Перед ней, на коленях, стоял гоблин. Старый, лысый, с лицом, исполосованным шрамами. Вместо левой руки у него был железный крюк.
— Всё идёт по плану, госпожа, — проскрежетал он, не поднимая глаз. — Портал в подвале гостиницы почти стабилен. Ещё немного, и мы сможем проходить свободно.
— Глупцы, — усмехнулась Анфиса. — Они думают, что победили. — Она провела пальцем по подлокотнику, и на камне остался светящийся след. — Что ещё?
— Девчонка растёт, — гоблин вздрогнул, будто боялся произносить эти слова вслух. — Её магия усиливается с каждым днём. Если мы не заберём её в ближайшее время, она станет слишком сильной. Слишком… опасной.
— Я знаю, — Анфиса встала, и иней под её ногами почернел. — Мне нужна частичка
