Цена перемен - Юлия Арниева
У нижнего шлюза собралась целая делегация: соседняя деревенька жила водой, и лодочники, прослышав, что новая графиня затевает расчистку, явились к шлюзу в полном составе, человек восемь степенных, в просаленных куртках и тёмных шерстяных шапках. Говорили дельно: где наносы, где ключи бьют и не дают льду встать, почём нынче берут за милю землечерпатели в Линне, у которых конные черпаки и плашкоуты ещё с осушения болот. Эшби записывал, прикидывал и к концу разговора вполголоса сообщил мне, что управимся, пожалуй, тысячи в три, если сговориться с линнским подрядчиком до Пасхи, пока у того нет работы. Я записала четыре: смета, не пережившая стройку, мне ещё не встречалась ни в одном из моих веков.
Разговор уже сворачивался, лодочники потянулись по домам, когда самый старый из них, дед Кобб, сухонький, с лицом из одних морщин, задержался у кареты и, разговорился о былых временах. Он помнил канал ещё мальчишкой, помнил «Добрую Бетси» и её шкипера, помнил, как при старом графе шлюзы смазывали дважды в год.
— А последние-то годы, как канал захирел, по нему уже не возили ничего, — поддакнула я, чтобы поддержать разговор.
— Днём не возили, миледи, — согласился дед и пожевал губами. — Днём что ж возить, коли шлюзы не подняты… А вот ночами, бывало, ходили. При молодом лорде ещё, упокой Господь его душу. Лодки лёгкие, плоскодонки, и без единого фонаря. От моря вверх и обратно к морю. Нам, известно, не было дела спрашивать, чьи да с чем: у кого спина дороже любопытства, тот в наших местах живет долго.
Я почувствовала, как внутри у меня всё сжалось от нехорошего предчувствия, и постаралась, чтобы голос прозвучал лениво, со скучающим светским любопытством:
— Контрабандисты, надо полагать? Говорят, на здешних берегах это давний промысел.
— Всякое говорят, — уклончиво отозвался Кобб, глядя мимо меня на лёд. — Джин голландский, кружево, чай… берег у нас удобный, а таможенных на сто миль полтора инвалида. Только те лодки, миледи, простите старика, на джин не походили. Джиновые ребята шумные, весёлые, их за милю слыхать. А эти шли, как по покойнику. И всегда в одни и те же ночи, безлунные… А опосля, как молодого лорда не стало, в одночасье и кончилось. Как отрезало. С тех пор по ночам на канале одни выдры.
— Занятные у вас тут предания, — улыбнулась я и перевела разговор на выдр.
Обратно ехали в синих сумерках, и всю дорогу, под скрип колес, у меня в голове крутилось одно и то же. Тихие лодки без фонарей, ходившие при Чарльзе и умершие вместе с Чарльзом. Пропавшие корабли с грузом, за которые страховщики поначалу отказались платить. Долгая тяжба, о которой обмолвился Финч. И ленивая фраза Форда в карете у Буши-хауса: Хавершем не так прост, многие слишком поздно это понимают. Что именно возили мимо спящих шлюзов? Знал ли об этом Артур? Я взвешивала, прикидывала, и подъезжая к поместью, решила, что графу пока ни слова. Бередить старую рану ради смутной обмолвки столетнего лодочника я не стану. Во всяком случае, не сейчас.
К тому моменту, как карета проехала ворота Хавершем-холла, уже окончательно стемнело, и в окнах дома один за другим загорались огни. Поднявшись к себе, я с огромным наслаждением избавилась от подбитых мехом сапог и тяжёлой накидки. С помощью Джейн переоделась к ужину и когда я спустилась в малую столовую, граф уже ждал меня. За эту недели от его недомогания не осталось и следа; он расслабленно сидел в кресле, и не спеша листал лондонские газеты.
— Итак, графиня, — он опустил листы на колени и окинул меня проницательным взглядом. — Эшби только что докладывал мне о вашей поездке, и, признаться, я впервые видел своего управляющего в таком смятении. Вы не просто измерили мою заиленную канаву, вы заставили этого сухаря поверить, будто по ней пойдут королевские фрегаты. Каков ваш приговор?
— Фрегаты, пожалуй, не пройдут, — ответила я, присаживаясь напротив и расправляя юбку. — Но большая грузовая баржа вполне протиснется, а мельник Гудвин со Стоук-милла обещал пустить свою первым. Так что к началу лета я планирую открыть навигацию.
— К началу лета? Смело, Катрин. Напомнить вам, что на дворе январь, а линнские подрядчики не славятся расторопностью? Впрочем, если вы умудрились растопить даже ледяную деловитость Эшби, я признаю, что мои земли попали в надёжные руки. Однако давайте отдадим должное фазану, пока он окончательно не остыл.
Мы пересели за стол. Фазан, поданный с густым соусом из красной смородины, оказался превосходным, а горячий картофельный пирог с пореем быстро заставил забыть о сырости норфолкских шлюзов. Лишь утолив первый голод и пригубив бордо, Хавершем продолжил:
— Гудвин — этот старый лис прекрасно помнит, сколько золота вытягивает из его кошелька сухопутный тракт в обход болот. С его стороны это не почтение к вашему титулу, Катрин, а норфолкский расчёт. А нижний шлюз? Лодочники у Денвера ещё не разучились держать в руках шесты?
— Явились в полном составе, — я улыбнулась, вспомнив их помятые шерстяные колпаки. — Пообещали показать инженеру, где бьют донные ключи и как лучше обойти наносы. Так что весной, как только мы закончим с восточным крылом, займёмся фарватером. К осени канал заработает в полную силу.
Хавершем удовлетворенно кивнул. О делах мы больше не говорили; в своей манере он развлекал меня историями о соседских тяжбах, и к одиннадцати часам, вполне довольные друг другом, мы разошлись по своим покоям.
На следующее утро, едва покончив с завтраком, я прошла в кабинет. Почта, скопившаяся за праздники, ждала меня на столе огромной стопкой, и за разбором писем под чашку горячего кофе я провела больше часа.
Леди Уилкс писала на десяти страницах, и из этих десяти страниц восемь занимал отчёт о лондонском сезоне, который без меня, по её уверению, «решительно осиротел». Зато девятая страница стоила всей почты разом. «Угадайте, дорогая, кого я застала в четверг на чаепитии у графини Уэстморленд, — летел её размашистый почерк. — Провинциального кузена Вашего супруга с супругою. Сия дама в платье цвета яичного желтка рассказывала всем желающим о четырехсотлетней славе рода Хавершемов, а графиня слушала её с участием, какого не выказывала и герцогиням».
Я отнесла письмо графу. Тот прочёл, хмыкнул и вернул
