Цена перемен - Юлия Арниева
— Ваш ход, графиня, — напомнил граф.
— Терц от дамы, — ответила я и положила карты. Про лодки я не сказала ничего. Пока.
Мы доиграли партию в молчании, но мысли мои были далеко от Сити-кузенов и карточных мастей. Уходя к себе, я долго слушала, как за окнами шумит норфолкский ветер, гадая, во что ввязалась, подписав договор на аренду мёртвого канала.
Утро, впрочем, быстро вернуло меня к земным заботам. Едва я завершила утренний туалет и спустилась к завтраку, как снизу донёсся знакомый гул и глухой стук железной кочерги. Тримбл и Пай явились в прачечную с первыми лучами солнца. За пару часов они закончили сборку, затянули болты фланца и теперь готовились к реваншу.
Когда я вошла, там пахло гарью, мокрой пенькой и суриком. Тримбл косился на злополучный нижний стык так, словно тот нанёс ему личное оскорбление. Мистер Пай нервно протирал очки, а Дик, прислонившись к дверному косяку, спокойно жевал щепку, но взгляд его цепко следил за швом. Бак заправили выше жаровой трубы, дрова в топке уже занялись, и вся прачечная замерла в ожидании: проступит ли проклятая бурая влага на этот раз?
Прошло двадцать минут, затем полчаса. Металл прогрелся, по трубе пошла ощутимая дрожь, но перебранный стык держал намертво. Пенька, варенная в сурике, набрякла под медным фланцем, а прижимное кольцо обжало шов без единой щели. Наконец титан сыто загудел и это было лучшее пение, какое мне доводилось слышать за последнее время.
Через полтора часа Тримбл, не доверяя никому, сам повернул бронзовый кран, и в подставленный таз ударила струя кипятка, окутав кузнеца клубом пара. Прачечная ахнула в десять голосов. Старшая прачка, тётка Мод, женщина суровая и в чудеса не верящая, подошла, сунула в лохань красную руку, отдёрнула, подула на пальцы и произнесла с чувством, что тридцать лет черпала кипяток ковшом и таскала его по прачечной, стало быть, тридцать лет понапрасну ломала спину. Уголь сосчитали тут же: на сорок вёдер ушло вдвое меньше, чем брал старый котёл, и Фентон, явившийся с расходной книгой, занес цифру с таким благоговением, словно вписывал её в семейную Библию.
Прислуга ходила смотреть на чудо весь день, как на ярмарочного слона; миссис Бакстон попросила такой же на кухню, Пай с Тримблом, вчерашние спорщики, стояли рядом и сияли, как два новеньких пенса, и уже на моих глазах принялись вполголоса делить будущий заказ. А явившийся к полудню граф долго стучал тростью по гудящему железному боку, слушал, требовал открывать и закрывать кран, заглянул в топку, в горловину, снова в топку и наконец изрек приговор:
— Грили объявит, что такое количество горячей воды размягчает плоть, открывает поры для миазмов и непременно загонит меня в могилу. Непременно пригласим его на чай, пусть обомлеет… Ну, графиня. Когда мы начинаем крушить стены Хавершем-холла?
— Пятнадцатого приедет Радд. Вот с ним и начнем.
Глава 10
Мистер Сэмюэл Радд явился в Хавершем-холл пятнадцатого января, в оттепель, забрызганный дорожной грязью, и не успел стряхнуть снег с воротника, как уже нашёл в моих чертежах три ошибки.
— Бак на мансарде поставите, миледи, это верно, — заявил он, тыча обкусанным ногтем в мой рисунок и не трудясь поздороваться. — А вот сюда, — ноготь проехал по линии трубы, — воду чем гнать будете? Непрерывным давлением? Хотите, чтобы насос стучал у графа над ухом круглые сутки?
Он фыркнул так, что задрожало пламя свечи.
— Воду не тянут постоянно, миледи. Её поднимают один раз. Мы поставим подкачной насос внизу, у колодца. Раз в день слуги поднимут запас наверх, в резервуар под кровлей, а дальше пусть своё дело делает тяжесть. Она надёжнее и тише любой машины. Вниз, к вашей ванне и клозету, вода пойдёт самотёком под собственным весом.
— А если бак опустеет в самый неподходящий момент? — спросила я, испытывая его.
Радд поднял на меня глаза, и на его угрюмом лице впервые проступило подобие усмешки:
— Тогда слуги вспомнят, миледи, что воду в этом мире добывают не трубы, а люди. Пусть идут к рычагу и качают снова. Но про мороз вы верно набросали, редкая дама об этом помнит. Трубы от колодца пустим в короб и заглубим в землю фута на четыре, ниже промерзания. А в самом доме трубу поведём прямо за дымоходом, там вечное тепло. На ночь остаток из верхнего колена станем спускать через особый вентиль.
Это был некрасивый, дерзкий, вечно недовольный человек лет тридцати с небольшим, с руками в застарелых ожогах и въевшейся в кожу грязью, но он понимал в железе и воде больше, чем все, кого я здесь встречала. Я показала ему пробный титан в прачечной; он обошёл его кругом, постучал, открыл кран, хмыкнул и признал, что корабельная конопатка на стыке — решение грубое, но надёжное.
Графу же Радд понравился с первого спора. Уже к вечеру они сцепились из-за того, выдержат ли старые балки вес полного бака, перешли на крик, потребовали лестницу, полезли вдвоём на мансарду смотреть стропила.
Через три дня стройка в восточном крыле была размечена, Радд с артелью местных плотников и каменщиков взялся за дело, и я поняла, что без меня тут прекрасно обойдутся, а вот без меня в Саутуорке, пожалуй, нет. Дела на производстве копились с самого Рождества, Финч слал письма с пометкой «требует личного присутствия», и я решила ехать в Лондон.
Граф проводил меня до кареты, опираясь на трость, и был ворчлив сверх обыкновения.
— Поезжайте, леди Хавершем, поезжайте, — сухо обронил он, когда Дик закрепил последний сундук. — Стены этого дома простояли триста лет, и, смею надеяться, выдержат еще неделю натиска вашего мистера Радда, если он, конечно, не пустит все поместье на дно… Только вот что, графиня. — Он придержал дверцу кареты и поглядел на меня снизу вверх, прищурив свои тяжелые веки. — В прошлый раз вы покинули Лондон моей женой. Извольте вернуться в него в том же статусе и без двусмысленных столичных приключений. Я в своем возрасте слишком дорожу покоем, чтобы тратить время на бракоразводные процессы или привыкание к новой супруге.
— Можете быть спокойны, Артур. И постарайтесь не пренебрегать ячменным отваром.
— Невыносимая женщина, — с явным удовлетворением заключил он и собственноручно захлопнул дверцу.
Дорога заняла два дня, и на исходе второго, когда карета втянулась в лондонские предместья,
