Развод. Ненужная жена генерала-дракона - Анастасия Борисова
— Пусти! — шиплю, отпихивая его от себя. — И никогда не смей ко мне приближаться.
Вот только Эрик не торопится выполнять моё требование. Он прижимает меня крепче, разворачивается, делает несколько шагов по вязкой грязи и опускает меня на сухой пятачок под навесом трактира.
Он медленно разжимает объятия, в его потемневших, почти чёрных глазах мелькает сожаление и тупая боль. Правда, ему хватает ума промолчать.
Отталкиваю его руки и, не дожидаясь помощи, сама распахиваю дверь трактира.
Внутри аппетитно пахнет жареным салом, варёной картошкой и дешёвым элем. Хозяин, едва взглянув на Эрика, мгновенно освобождает для нас лучший стол у камина.
Уже через несколько минут нам подают ужин.
Вот только под внимательным взглядом Эрика у меня пропадает аппетит.
Отталкиваю тарелку и откидываюсь на стуле.
О боги! За что мне всё это?
Малыш внутри меня зашевелился. Первый толчок пришёлся вбок, второй под ребро. Накрываю живот ладонью.
Эрик замечает моё движение. Подаётся вперёд и протягивает ладонь, словно хочет прикоснуться ко мне.
— Только попробуй, — шиплю сквозь зубы.
Он замирает. Не отдёргивает руку, но и не пытается прикоснуться. Переводит тёмный, нечитаемый взгляд на окно и произносит.
— Погода ухудшается, Ника, — говорит он хриплым голосом, кивнув на окно. По стеклу начинают все быстрее барабанить капли дождя. — Лесной перевал в такую ночь смоет за считаные часы. Я предлагаю остаться здесь. Переждём непогоду до утра. Возьмём комнату, отдохнём…
— Нет, — отвечаю быстрее, чем успеваю обдумать свой ответ. — Я не останусь рядом с тобой дольше, чем необходимо. Как только подадут карету, мы отправимся в путь.
Эрик сужает глаза. Его зрачок вспыхивает и стремительно вытягивается.
— Ты рискуешь застрять в грязи посреди леса. В твоём положении…
— Моё положение — не твоя забота, Эрик ван Дерден! — перебиваю его зло. Мой голос звенящей сталью разносится под низким потолком трактира. — Я согласна терпеть эту тряску, дождь и размытые дороги, только бы быстрее добраться до Хрустального замка. И я искренне надеюсь, что, доставив меня туда, ты исчезнешь. В идеале навсегда!
Глава 44
Глава 44
О боги, как же я была неправа, когда настояла на продолжении пути в такую погоду.
Путешествие превращается в настоящий кошмар.
То с одной стороны, то с другой — сверкают молнии, пугая бедных, измученных животных.
Потоки ледяной воды с небес не прекращаются ни на минуту.
Ливень стеной обрушивается на лесную дорогу.
Нашу карету швыряет из стороны в сторону, колеса вязнут в глиняной мешанине. В какой-то момент экипаж дёргается с оглушительным треском и кренится набок. Лошади тревожно ржут.
Снаружи доносится отчаянная ругань кучера.
— Ваша светлость! — стараясь перекричать гул бури, к Эрику обращается возница. — Правое заднее колесо засело по самую ось! Сдвинуться с места невозможно, а впереди подъём!
Я закрываю глаза, обхватываю себя руками и всхлипываю.
Я знаю, что виновата сама. Моё упрямство и нежелание слушаться Эрика навлекло на нас беду.
Но я…
Я так хотела показать ему, что могу что-то решить без него, что втянула нас в беду.
Мне хочется плакать и кричать. Что это он виноват. Во всём виноват только он.
Но умом я понимаю, что в этой ситуации виновата только я. Нужно было остаться в сухом и тёплом трактире, а не соваться в самое сердце бури.
Но теперь уже ничего не изменить.
Поэтому я просто отворачиваюсь обратно к окну и морщусь от ледяных брызг. Что проникают через неплотно прижатое стекло.
— Отодвинься, Ника, — тихо произносит бывший муж. И в его голосе столько нежности и заботы, что мне ещё сильнее хочется выть и кричать. — Тебе нельзя простужаться.
Я бы хотела огрызнуться, но силы окончательно покидают меня. Живот тянет от постоянного напряжения, веки наливаются свинцом.
Я забиваюсь в самый дальний угол кареты, плотнее кутаюсь в свой тонкий плащ и закрываю глаза.
Спать не хочется, но истощённый организм берет своё и просто отключается.
На меня наваливается тревожный сон, укрывает меня рваными картинками.
Мне снится жаркая пустыня Каростана, морское путешествие без Роберта, ледяные потоки воды с неба и чьи-то ладони на моей шее
Я барахтаюсь в этом кошмаре, поскуливаю от ужаса, пока постепенно не ощущаю, что холод отступает. На смену ему приходит надёжное и живое тепло.
Оно обволакивает меня. Согревает моё израненное уставшее тело и там приятно пахнет огнём и пеплом.
Когда же под утро я прихожу в себя, то не сразу понимаю, где нахожусь.
В карете темно и тихо. Дождь за окном превратился в редкую морось.
А я лежу, уткнувшись носом в обжигающе горячую грудь, плотно окутанная кольцом сильных рук.
Часто моргаю, пока не понимаю где я и с кем.
Эрик держит меня в руках, бережно укрыв полами своего тяжёлого сухого плаща. Он превратил свои объятия в защитный кокон, спасая меня и малыша от пронизывающего ночного сквозняка.
Оказывается, он может быть заботливым…
Нет!
Резко дёргаюсь, вырываясь из его рук.
Эрик тут же выпускает меня и позволяет отсесть в противоположный угол кареты.
— Почему мы стоим? — я старательно заправляю выбившиеся из причёски локоны за уши и стараюсь не смотреть на генерала ван Дердена.
Ничего хорошего я всё равно там не увижу.
— Ось лопнула, колёса по самые рессоры завязли в разбухшей глине, — ровным тоном произносит Эрик.
Кажется, сложившаяся ситуация никак его не трогает. А вот меня злит неимоверно. Мне физически сложно находиться рядом с ним, смотреть на его рожу постоянно, вдыхать аромат горячего пепла и вспоминать то, во что он превратил нашу жизнь.
Я даже не утруждаю себя ответом.
Толкаю дверцу и собираюсь выскочить из кареты.
На улице уже занимается утро. Тусклые солнечные лучи с трудом прорезаются сквозь плотную пелену серых, низко нависших облаков.
Лес вокруг стоит угрюмый и мокрый. А далеко впереди, на высоком скалистом утёсе, окутанном дымкой тумана, прорисовываются знакомые очертания моего фамильного замка.
Спрыгнуть в жёлтую вязкую глину я не решаюсь. Только свешиваюсь сильнее и смотрю на колесо. Всё действительно плохо. Мы завязки.
Выбраться без посторонней помощи невозможно. Идти пешком в замок — чистое безумие.
Ждать помощи? Но от кого?
Вообще, хоть кто-то в курсе, куда мы отправились с Эриком?
Рычу от злости и бессилия. Ну как можно было так вляпаться?
— Я
