Возвращение домой - Велена Князь

ГЛАВА 5. Первый портал

Мама пришла в себя не сразу, и эти первые минуты тянулись бесконечно долго.

Сначала она просто лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Потом она перевела взгляд на меня, и я увидела, как в её глазах медленно просыпается осознание, как зрачки расширяются, а брови ползут вверх. Потом снова на потолок. Я сидела рядом, держала её за руку и боялась пошевелиться.

— Вася, — сказала она наконец. — Это не сон?

— Нет, мама. Это не сон.

— Я умерла?

— Нет, мамочка. Ты просто упала в обморок. Это бывает, когда слишком сильный шок.

— А ты? Ты умерла?

Я замялась. Вопрос был простым, но ответа на него не существовало — во всяком случае, такого, который можно было бы уложить в одно предложение. Как объяснить человеку, который всю жизнь прожил в мире без магии, что его дочь умерла, а потом чудесным образом воскресла?

— Понимаешь… это сложный вопрос.

Мама закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она открыла глаза, села, опираясь на локоть, и огляделась. Увидела Людомира — он стоял у стены, сложив руки на груди, и старался не привлекать внимания. Жан-Поля — скелет замер у двери, как статуя, даже дышать перестал (хотя ему это было несложно), а потом и Пухлю — зверёк сидел на подоконнике, свёсил хвост и с любопытством наклонил голову.

— Вася, — сказала мама очень спокойным голосом, — это кто?

— Это… моя новая жизнь, мама.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом встала, отряхнула дублёнку и подняла с пола сумку-тележку.

— Чай, — сказала она твёрдо. — Будем пить чай. И ты мне всё объяснишь.

— Мам, мы только что…

— Всё, Вася. Я столько времени думала, что ты умерла... Так что даже слышать ничего не хочу!

Кухня была маленькой, как я и помнила. Старый стол, покрытый клеёнкой, холодильник, который морозил слишком сильно, и плита, которой я почти не пользовалась, а мамочка умудрялась готовить так, что пальчики оближешь.

Мама нашла чайник, налила воды, включила плиту и принялась доставать из шкафа чашки. Сначала две — для себя и для меня. Потом замерла, глядя на Людомира, который встал в дверях, не решаясь войти без приглашения.

— Тебе как? — спросила мама. — С сахаром? С лимоном?

— С сахаром, — ответил Людомир. — Две ложки. Спасибо.

— А он что пьёт? — спросила мама, с опаской посматривая на Пухлю.

— Он ест, — сказала я. — Печенье любит. И молоко.

Мама кивнула, достала из сумки пакет молока, налила в блюдце и поставила на стол. Пухля спрыгнул с подоконника, подошёл к блюдцу, понюхал. Потом посмотрел на маму, потом на меня. Я кивнула, тогда он припал к блюдцу и начал пить — аккуратно, не чавкая, только крылышки на спине мелко подрагивали от удовольствия.

— Воспитанный, — заметила мама.

— Он старается, — ответила я.

Мама села напротив, сложила руки на столе и посмотрела на меня.

— Рассказывай.

Я рассказывала долго. Про смерть — нелепую, глупую, от усталости и кофеина. Про гостиницу — как очнулась на каменном полу, как меня назначили управляющей. Про крыс, про скелета, про демона в пижаме. Про то, как училась управлять этим хаосом. Про то, как встретила Людомира, как мы полюбили друг друга и про нашу свадьбу.

Мама слушала молча. Только брови у неё поднимались всё выше и выше. Иногда качала головой, иногда смотрела на Людомира, и тот кивал — подтверждал, мол, правда всё. Иногда на Пухлю — тот уже допил молоко и нежился на столе с довольным видом.

— А он? — спросила мама, кивнув на Жан-Поля.

— Дворецкий, мадам, — скелет сделал лёгкий поклон. — К вашим услугам.

— И давно ты… такой?

— Двести лет. Примерно. Я сбился со счёта.

Мама помолчала. Потом сказала:

— А чай ты пьёшь?

— Я скелет, мадам. Жидкость вытекает сквозь рёбра. Но за предложение спасибо.

Мама кивнула, будто ничего странного не услышала. Налила себе чаю, отпила глоток.

— Ты счастлива? — спросила она, глядя на меня поверх чашки.

— Да, мама. Очень.

— Тогда ладно.

Она поставила чашку, встала, обошла стол и обняла меня. Крепко, по-матерински, так, что я почувствовала запах её духов — «Красная Москва», который я помнила с детства.

— Ну а позвонить, — сказала она наконец в моё плечо дрожащим голосом. — Позвонить ты мне могла? Хотя бы раз? Хотя бы сказать, что ты жива?

— Я не могла, мамочка, — в горле стоял ком, который мешал говорить. — Там телефоны не работают. Там вообще ничего не работает, что работает здесь. Я даже письмо не могла отправить, потому что почта в другие миры не ходит.

Она вытерла слёзы, тяжело вздохнула и села на своё место, обеспокоенно смотря мне в глаза.

— Как же ты смогла вернуться? Или что-то случилось там у вас в этой гостинице?

Я посмотрела на Людомира. Он кивнул.

— Порталы, мама. В нашем мире открылись порталы, в местах, где я когда-то жила и работала. Магия просачивается в этот мир, и если порталы не закрыть, последствия могут быть необратимыми. Совет Миров попросил меня помочь.

— Совет Миров, — мама повторила, как будто пробуя слова на вкус. — Это как ООН, только магическое?

— Примерно.

— И ты теперь — магический миротворец?

— Я — хозяйка гостиницы, мама. Которая иногда закрывает порталы.

Мама покачала головой, но спорить не стала.

— И что, прямо сейчас пойдёте их закрывать?

— Сначала нужно найти, — сказал Людомир. — Порталы нестабильны, они появляются и исчезают.

В этот момент у меня на поясе засветился кристалл связи.

Я достала его, поставила на стол. Из воздуха возникло маленькое голографическое окно — мутное, с рябью, но разобрать лицо было можно.

Лёша. Взъерошенный, бледный, с красными глазами — наверняка не спал уже несколько дней, потому что боялся пропустить очередной сигнал.

— Вась! — его голос сорвался на фальцет. — Вась, ты меня слышишь?

— Слышу, Лёша. Ты как?

— Я в шоке, — честно ответил он. — Эти… из вашего Совета… они меня координатором назначили!

— Кем?

— Координатором! Дали амулет, теперь я вижу все порталы на карте. Где они, какие, насколько активные. Вась, их двенадцать. Двенадцать, понимаешь? А было девять.

Я