Пленница разбойников - Джейд Р. Эванс
И все же я позволяю себе немного отпустить педаль газа. Сбрасываю передачу, затем еще одну. До меня доносится целая симфония звуков, из которых соткана тишина ночного леса: сверчки, совы и прерывистое, хриплое сопение, в котором я узнаю собственное дыхание.
Я уже собираюсь переключиться на первую, как вдруг вижу его.
Прямо на дорогу вылетает комок лоснящегося меха. Окрас рыжевато-бурый, животное… лиса? Да нет, бред, оно слишком огромное для лисы. По размерам чистый волк, да и плотное, мускулистое телосложение под стать. Встань я рядом, оно бы легко достало мне до пояса.
А его глаза…
Два светящихся диска, горящие ярко, словно луна.
Я настолько опешила от этого зрелища, что ступор длился целых два удара сердца, прежде чем я со всей силы вжала тормоз.
— Блядь, — шепчу я, а потом кричу: — Уйди!
«Мустанг» фыркает, протестует и идет юзом. Машину начинает мелко трясти — явный признак того, что она сейчас заглохнет. Так и происходит: двигатель жалобно воет и умирает.
А этот волк… лис… что бы это ни было. Короче, он даже не двигается. Не убегает, не вздрагивает.
Более того, клянусь богом, он смотрит прямо на меня.
И только после этого исчезает так же стремительно, как и появился.
— Что… за… херня… — тяжело дыша, выдавливаю я. Пальцы свело, они побелели на руле, а бедро ноет от того, с какой силой я жала на педали. В панике оглядываюсь назад, но там ничего. Только темный лес и бесконечные ряды деревьев.
Я оторвалась. Похоже, я действительно от них оторвалась.
Я испускаю долгий, дрожащий выдох. Правда, вместе с этим я, кажется, и сама потерялась. Понятия не имею, где нахожусь. Быстрый взгляд на экран телефона показывает полное отсутствие сети, а когда я снова поворачиваю ключ в замке зажигания «Мустанга», стрелка уровня топлива едва колышется у отметки «пусто».
Я посреди леса, в кромешной тьме, и у меня кончился бензин.
Зато я одна. И, кажется, в безопасности.
Слева от меня земля плавно уходит вниз, образуя небольшой склон, засыпанный листьями между двумя деревьями — как раз достаточно широкий, чтобы протиснуть машину. Несколькими легкими нажатиями на газ я заставляю «Мустанг» податься вперед, перевалить передними колесами через край дороги, а дальше позволяю силе тяжести сделать свое дело.
Под мягкий шорох кустов я скатываюсь на лесную подстилку, и как только машина останавливается, глушу мотор окончательно.
Какое-то время я сижу неподвижно, словно добыча под прицелом хищника. Грудь горит после удара о руль, в горле першит от панического дыхания, но я жива.
По крайней мере, пока.
В голове крутятся смутные мысли о том, где достать бензин, раздобыть денег и найти хоть какую-то еду, но тело буквально умоляет об отдыхе. Адреналин от обнаружения в кабинете, от этой гребаной погони, в которую меня втянули шестерки шерифа, от чудовищной лисицы, которую я чуть не переехала, окончательно испарился, оставив после себя лишь дикую, свинцовую усталость.
Дрожа от холода, я вытаскиваю ключи из зажигания и перебираюсь по кожаным сиденьям на задний ряд. Прохладно, но окочуриться от переохлаждения не должна. Одну ночь продержусь, пережду до самой зари, а как только рассветет, двинусь пешком. Сердце разрывается при мысли, что придется оставить «Мустанг», но без бензина он бесполезен, да и в лесу торчит как бельмо на глазу.
Впрочем, ладно. Об этом я подумаю завтра. Я сворачиваюсь калачиком, пытаясь убаюкать себя, хотя на глазах уже закипают слезы.
Слезами горю не поможешь, Мэриан. Только воду переводишь.
Я зажмуриваюсь еще сильнее и заставляю себя дышать глубже. Если честно, я не верю ни в бога, ни в магию, ни даже в удачу, но в эту секунду я все же посылаю в пустоту короткую молитву.
Просто несколько часов.
Несколько часов, чтобы меня никто не нашел, несколько часов отдыха.
А дальше я что-нибудь придумаю.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть они меня здесь не найдут.
Глава третья

Я просыпаюсь от стука в заднее стекло.
Глаза резко распахиваются.
Блядь. Уже светло.
Причем конкретно так светло, разгар дня.
Страх рикошетом бьет по затекшим конечностям, мгновенно приводя в полную боевую готовность, но улетучивается, стоит мне заметить, что человек за окном не носит солнцезащитные очки помощника шерифа или бежевую форму правоохранителей6.
Но это мужчина. Молодой, может, на пару лет старше меня, с бородатым лицом, состоящим из одних жестких углов, и темными пронзительными глазами. Длинные волосы собранны в хвост, а левую бровь пересекает шрам — белая полоса на фоне темных волосков. Я сглатываю, язык вмиг становится как наждачка. Когда я вообще в последний раз пила воду? Неважно. Я молодая девчонка, одна в лесу, в машине без бензина. А в стекло мне стучит парень с лицом супермодели и телом профессионального бойца.
— Не подходи, — выпаливаю я. — У меня оружие.
Вообще-то это не совсем правда. В бардачке, кажется, валяется нож для разрезания ремней безопасности, но им никого не покалечишь, если только он, ну, не ремень безопасности.
Парень ухмыляется.
— Ну конечно, — бросает он.
— Я серьезно, — цежу я. — Не трогай меня, иначе я тебя разделаю. — Понятия не имею, откуда взялась эта внезапная бравада, но, наверное, так всегда происходит, когда тебя буквально загоняют в угол.
— Не трать силы, — отзывается он. Распрямляется и жестом велит мне выйти из машины. На улице прохладно, хоть солнце уже, судя по всему, в зените, но на нем только обтягивающая черная майка.
Я качаю головой.
— Нет, спасибо.
Останусь здесь и, ну не знаю, подожду, пока ты уйдешь. Отличный план, Мэриан.
Он скрещивает руки на груди.
— Послушай, мне плевать, где ты спишь, но здесь тебе оставаться нельзя.
— Это еще почему? — вызывающе спрашиваю я. Может, получится взять его обаянием.
— Ну, как минимум потому, что это выглядит чертовски неудобно, — раздается второй голос с другой стороны машины. Я резко разворачиваюсь к противоположному окну и вижу… о господи.
— Это ты. — Мистер Янки. Водитель «Порше», который вчера приперся в мастерскую. Я моргаю, словно надеясь рассеять это невероятное видение как дурной сон. — Какого хера?
Мистер Янки улыбается во все свои идеальные белые зубы.
— Вот она, та самая искорка-гаечка, которую я так хотел увидеть. — Он наклоняет голову набок. — Ладно тебе, вылезай оттуда.
— Нет! — отрезаю я, и в голосе проскакивает еще больше упрямства. Знакомое отвращение покалывает затылок, но почему-то от мысли, что это именно
