Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

– Хочешь кофе? – спросила она у Джейка. – Только что сделала. Так ты сегодня переезжаешь? Это все твои вещи?

– Здорово, спасибо. – Джейк открыл холодильник и нашел сок для Билли. – Ну да, у меня всего две сумки, гитара и растение. – Он кивнул на Синди, который стоял в углу и выглядел так себе. – Я кучу всего сдал на хранение, когда переезжал в прошлом месяце. Так что мы путешествуем налегке, правда, приятель?

Прошлым вечером Джейк и Билли провели последнюю ночь в квартире Маргариты. Строго говоря, необязательно было уезжать раньше завтрашнего утра, но Джейк был только рад уехать. Прибрать все и привести в порядок для Поппи. Он купил резиновые перчатки и новые чистящие средства и весь вчерашний день тщательно отдраивал квартиру. Немного прибрался и в спальне Маргариты – пришлось снова ее открыть, но нельзя же было не сменить постельное белье. Еще он купил Поппи открытку с симпатичными цветами, но оказалось, что ему так много надо ей сказать, что в конечном счете он вложил в открытку еще два листа бумаги. Джейку хотелось написать: «Прости, прости, прости», и так пятьсот раз. Но вместо этого он рассказал ей, что именно к ней испытывает, что он сделал, кем он был и кем надеялся стать. Насколько скучает по матери и как сейчас прорабатывает это с терапевтом. Он написал, что осознает, насколько неуместно все у него в голове перемешалось по поводу Маргариты, и что он до конца жизни будет жалеть о том, что сделал Поппи больно.

Так что теперь он переехал к отцу, а август и первую половину сентября они с Билли, Зои и Яном планировали провести в Копенгагене. Зои сообщила Джейку, что они подумывают в будущем перебраться туда насовсем.

– Поехали с нами этим летом, – сказала она. – Посмотри, как оно там. Как все это ощущается.

Карла связала Джейка с креативным агентством в Копенгагене, которое делало очень крутые вещи и готово было с ним обсудить возможную серию коротких фильмов о «Луизиане», датском музее современного искусства. Очень интересная возможность. Как только что-то заканчивается, осознал Джейк, немедленно начинается что-то новое.

– Амиша, я вот что хотел тебе сказать… – начал Джейк. – Очень любезно было с твоей стороны позволить нам тут пожить. – Джейк не ожидал, что кто-то из подружек отца захочет иметь под ногами их с Билли. Особенно та подружка, с которой у него самого кое-что было.

– Не за что, – сказала она, встретившись с ним взглядом. Несколько секунд они молчали, и, если б здесь не было Билли, Джейк, возможно, упомянул бы, что благодаря ей он теперь может на память нарисовать детальную схему женских половых органов.

– А когда мы поедем в «Go Ape»? – спросил Билли, поставив пустой стакан. – Я хочу сейчас.

Джейк посмотрел на часы.

– Скоро, приятель. Я хочу поговорить с папой. Как насчет круассана?

– Ну можно…

– Хочешь, я за ним посмотрю? – спросила Амиша.

– А можно?

– Да, никаких проблем. – Амиша встала, открыла духовку и вытащила противень. – А Сплин тоже хочет круассан?

Билли уже успел привыкнуть к переименованию Спирулины.

– Но вообще-то, пап…

– Да?

– Теперь она хочет, чтобы ее звали Лентяйка Сплин.

– О, отлично, мне очень нравится, – с улыбкой сказал Джейк. Ему понравилась отсылка к исходному имени куклы, Лентяйка Сьюзен. Джейк повернулся к Амише: – Один круассан в самый раз. Что надо сказать, Билли?

– Полупопие? – Билли уже засунул круассан в рот, и когда он заговорил, хлопья посыпались у него изо рта.

– Билли! Что надо сказать?

Билли виновато посмотрел на Амишу, проглотил, откашлялся.

– Спасибо, бабушка. Большое.

Отец Джейка сидел у бассейна с закрытыми глазами. Влажные волосы зачесаны назад, поросль на груди поседела. Грудь обвисла, но не очень сильно.

– Извини, пап, ты что, медитируешь? – негромко спросил Джейк, подойдя к нему.

Отец открыл глаза.

– Просто слушаю, – сказал он, потом встал и обнял Джейка.

– И что-нибудь слышишь?

– Там певчий дрозд, – сказал отец, подняв руку. – У него повторяющаяся песня.

Джейк прислушался к жизни вокруг, к птицам и их разнообразным голосам.

– Сядь, посиди. – Когда Джейк сел рядом, отец положил ладонь ему на бедро.

– Пап, я вроде как хочу кое о чем поговорить. – На самом деле он не хотел. Конечно, не хотел, но ему было надо. – Скоро двадцать лет со дня смерти матери, представляешь?

– Упокой Господь ее душу, – сказал отец грустно и снова похлопал его по ноге, будто Джейку было девять лет.

Но Джейк не собирался позволить отцу отмахнуться от матери – на этот раз не собирался. Это похлопывание само по себе было оскорбительно.

– Все же почему ты нас бросил, папа? – После этого первого вопроса посыпались и другие – сразу и одновременно, ничего, кроме вопросов. Джейк чувствовал, что раскраснелся, чувствовал, какой страстью наполнился его голос. – Как ты мог уйти, когда она болела? Почему ты никогда даже не извинился за это? Ты ни разу не сказал, что тебе жаль, что тебя не было рядом со мной. Ты вообще ощущаешь угрызения совести?

Отец Джейка открыл рот, чтобы ответить, но потом передумал. Он втянул воздух через нос, закрыл глаза и выдохнул.

– Она не хотела, чтобы я оставался, Джейк. Я делал все только хуже. – Он открыл глаза. – Из-за меня она хуже себя чувствовала.

– Но я-то был ребенком, папа.

– Ей нужен был ты. А от меня ей нужно было, чтобы меня не было.

– Но, папа…

– Извини, Джейк. Жизнь штука непредсказуемая и очень сложная. – Какое-то время он сидел и разглядывал сына. – Я любил твою мать, очень любил.

– Эм-м-м… – Джейк отвернулся и поглядел на клумбу с высокими дельфиниумами и пышными белыми розами. – По-моему, этого недостаточно, папа, – наконец сказал он тихо. – Потому что непохоже было, что ты ее любил, и что ты любил меня – тоже непохоже. Все, что ты делал, было ради тебя