Отпустить 10-го - Хлоя Уолш
— Да пошли вы все! — Я забрал с прилавка чужой заказ и направился прочь, по горло сытый этим дурдомом. — Я спать.
— С кем?
— Просто спать! — гаркнул я поверх плеча.
— Передай сестре, я скоро зайду, — крикнул вдогонку Гибс. — За новогодним поцелуем.
— Губу закатай!
Где ты, черт возьми, был, папочка?
31 декабря 2003 года
Лиззи
— Тебе точно нравится? — хрипел Пирс, глубже вдавливая меня в матрас. — Не больно?
Больно может быть, если что-то ощущаешь, однако ничего, из того что делал этот парень, не вызывало в теле ни малейшего отклика.
Я ошиблась, спутала новизну с удовольствием.
Он не мог доставить мне наслаждение.
Не мог вылечить.
Я его не чувствовала.
— Заткнись и трахай меня, — велела я, полностью равнодушная к происходящему.
Он ускорил темп, и еще часть меня умерла.
Сама виновата.
Я все потеряла.
Внезапно вспыхнул свет, и в комнате загремел голос отца:
— Натягивай штаны, мерзавец, и проваливай из моего дома, пока жив!
— Твою мать! — Пирс в панике скатился с меня и сгреб одежду в охапку. — Простите, сэр.
— Кто ты вообще такой?
— Пирс, сэр.
— Пирс. А фамилия?
— Пирс О’Нилл, сэр.
— Убирайся из моего дома, негодяй! Кэтрин! — бушевал отец, пинком выпроваживая Пирса за дверь. — Вправь своей дочери мозги, пока я не свернул ей шею!
— «Кэтрин»! — передразнила я. Потом, закатив глаза, встала с кровати и натянула белье. — Угомонись, ладно? Подумаешь, трагедия.
— По-твоему, это нормально? — заорал отец. — Нормально в твоем возрасте таскать домой парней?
— Вполне, — расхохоталась я. — Да и потом, я ему нравлюсь.
— О да, а еще он тебя уважает, — процедил разъяренный отец. — Когда кончает внутрь.
— Кончает он в презерватив, который никогда не забывает надеть. Но спасибо за недоверие, придурок.
— Придурок? — Папа побагровел. — Ты как разговариваешь, бессовестная! — Оглянувшись, он завопил, чтобы поторопить маму: — Кэтрин, иди сюда скорее, иначе я сам научу мерзавку уму-разуму!
— Вперед, папуля. — Я со смехом ткнула ему пальцем в грудь. — Научи уму-разуму свою бестолковую дочь.
— Элизабет, предупреждаю...
— Жаль, ты не научил уму-разуму Киву, прежде чем она разрушила мне всю жизнь!
Отец замахнулся и влепил мне звонкую пощечину.
Однако я не заплакала, наоборот, расхохоталась ему в лицо.
— Ударь сильнее, папуля.
— Прекрати, слышишь! — Он сгреб меня за плечи и затряс, как куклу, по его щекам безостановочно текли слезы. — Прекрати над нами издеваться!
Он плакал.
Я видела слезы.
Слышала страдание в голосе.
Но не отреагировала.
Не испытывая вообще ничего.
Ничего, кроме безграничной ненависти к семье, позволившей монстру проникнуть в наш дом.
«Где ты, черт возьми, был, когда я тебя звала?» — хотелось крикнуть мне, однако из горла вырвался маниакальный смех, из глаз хлынули слезы.
— Ты ведь был здесь, рядом! Но ни разу не пришел! Помнишь, папочка? Помнишь, как я звала тебя ночи напролет, как кричала? Так вот, сейчас я снова кричу, кричу: иди в задницу, гребаный ты лицемер!
— Майк, — донесся слабый оклик мамы. — О господи, Майк...
Обернувшись, я увидела, как она оседает на пол в дверях моей комнаты.
— Кэтрин! — Папа рванул к ней. — Кэтрин, любимая, держись.
Мама привалилась к косяку, сжимая руку, отец что-то лихорадочно говорил в трубку.
Я все видела, но ничего не осознавала.
И совсем ничего не чувствовала.
Новый год, новый я
1 января 2004 года
Хью
В новом году я проснулся с фингалом, зверским похмельем, но, как ни удивительно, в отличном настроении.
Мне действительно понравилась вчерашняя вылазка с парнями, хотя буквально два месяца назад это казалось немыслимым.
Впервые после расставания меня не тянуло накрыться подушкой и забыться вечным сном.
Может, не стоит заранее ставить на 2004-м крест...
После душа я спустился на кухню, насыпал в миску хлопья, испытывая странное спокойствие. Словно не надо никуда бежать, а телефон не разрывается от истеричных сообщений.
Непривычно.
Но в целом... неплохо.
Наслаждаясь покоем, я уселся за стол и, устремив рассеянный взгляд в окно, с аппетитом уплетал отрубные хлопья.
Целиком уйдя в свои мысли, я прикидывал учебное расписание на следующий месяц, но тут в кухню влетела Клэр.
При виде ее заплаканных, испуганных глаз внутри у меня все напряглось.
— Клэр, что стряслось?
— С мамой Лиззи беда, — пробормотала она, прижимая к груди мобильный. — Инфаркт.
Я уронил ложку:
— Что?
— У Кэтрин инфаркт, Хью.
— Господи Исусе! — Я моментально вскочил. — Как она?
— Не знаю. — Сестра беспомощно пожала плечами и закусила губу. — Она в реанимации.
— Вот черт. — Схватившись за голову, я тщетно пытался успокоиться, подумать, однако паника уже взяла меня за горло. — Это Лиз? — Я кивнул на телефон сестры. — Она тебе звонила?
— Э-э, нет, не она. Хелен.
— Хелен?
— Моя одноклассница, — пояснила Клэр. — Она жуткая сплетница, знает все про всех... эй! Ты куда?
— В больницу, — бросил я, устремляясь к двери.
— На чем? Мамы нет дома.
— Значит, на автобусе.
— А стоит? — забеспокоилась Клэр, нагнав меня в коридоре. — Вы же расстались и все такое.
— У ее матери инфаркт, Клэр, — рявкнул я, нисколько не задумываясь, хорошая это идея или нет. — Мне нужно там быть.
Я на все согласна
1 января 2004 года
Лиззи
Опустошенная, я сгорбилась на пластиковом стуле у маминой постели; папа сидел напротив.
Низко опустив голову, он облокотился на койку и прижимал хрупкую мамину ладонь к своей щеке.
Мама лежала не шелохнувшись, на папином лице читалось безграничное страдание.
— Твоя мама каждый раз с таким трудом возвращалась с того света. — Отец с невероятной нежностью гладил ее руку. По его щекам текли слезы. — А ты своим нежеланием лечиться подталкиваешь ее к могиле.
— Прости, — выдавила я, дрожа всем телом. — Я исправлюсь. Клянусь.
— Клятвы ничего не значат, если их не соблюдать, — ответил отец, не сводя глаз со спящей жены. В его голосе больше не было злости, только усталость. — Что произошло между тобой и Биггсом?
