Отпустить 10-го - Хлоя Уолш
— Парня сложно винить, — вздохнул папа. — Ты наверняка разбила ему сердце и плюнула в душу — как родной матери.
Да, сейчас я наконец осознала.
Сумела оценить масштаб бедствия, и это меня убивало.
— Пап. — Нервно постукивая коленями, я запустила пальцы в волосы и порывисто вздохнула. — По-моему, мне нужна помощь.
— Еще как нужна. — Отец откинул с маминого лба прядь волос. — Твое поведение убивает мою жену.
Боль.
Угрызения совести.
Стыд.
Все эмоции нахлынули разом, перекрывая доступ кислорода.
— Пап, — пробормотала я, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок, — по-моему, мне стоит уехать.
— Потом поговорим, — ответил он. — Пусть мама сначала придет в себя.
— Нет, пап. — Меня трясло, эмоции зашкаливали. — Мне действительно нужно ехать.
— Элизабет, к чему ты клонишь?
— У меня проблемы с головой, — заплакала я, пряча лицо в ладонях. — Не хочу больше причинять людям боль.
— Хочешь снова лечь в больницу?
Да.
Нет.
Возможно.
— Я просто не хочу причинять никому боль, — рыдала я. — Хочу снова стать собой.
— Ты серьезно?
— Да, — закивала я. — Папа, пожалуйста, помоги.
— Хорошо, хорошо. — До меня донесся скрежет металла по кафелю, и отцовская рука легла мне на плечо. — Не плачь, я рядом.
— Пап, мне страшно, — выдавила я, тяжело дыша. — Страшно от самой себя.
— Понимаю. — Он ласково гладил меня по плечу. — Тебе помогут.
— Просто хочу снова стать нормальной.
— Станешь. — Голос у него срывался от избытка чувств. — В прошлый раз тебе помогли, помогут и сейчас.
— Я на все согласна, — всхлипывала я, глядя на человека, который меня воспитал. — Сделаю все, что скажешь. Любой ценой, пап.
— Умница. — В голубых глазах стояли слезы. — Иди пока погуляй, мне нужно сделать несколько звонков.
Я уже собиралась ответить, но тут дверь в палату распахнулась.
— Привет. — Запыхавшийся Хью ринулся к маминой постели. — Я примчался сразу, как смог.
— Хью. — Я сползла со стула и поспешила к нему. — Хью!
— Все хорошо, Лиз. — Он заключил меня в объятия. — Я с тобой.
Я зажмурилась и вцепилась в него мертвой хваткой.
Он не оттолкнул меня.
Не вздрогнул, не отпрянул.
Только молча прижимал к себе, позволяя наслаждаться своей близостью, черпать из нее столь нужное мне утешение.
— Хьюи. — У папы вырвался вздох облегчения. — Сынок, спасибо, что пришел.
— Само собой, — откликнулся Хью, не выпуская меня из объятий. — Как Кэтрин?
— Мы чуть ее не потеряли, — устало сообщил папа. — Но сейчас опасность миновала. Врачи говорят, мы вовремя среагировали.
— Слава богу, — произнес Хью таким родным, успокаивающим тоном — тоном, от которого появлялась уверенность, что все наладится. — Кэтрин боец, — добавил он, не переставая гладить меня по спине. — Она выкарабкается, Майк. И станет сильнее прежнего.
— Будем надеяться, сынок.
— Вот. — Хью снял обертку с батончика гранолы, купленного в вендинговом автомате, и протянул мне.
Мы сидели перед маминой палатой и ждали, пока папа закончит разговаривать по телефону.
— Давай, Лиз. Съешь хоть кусочек.
Есть не хотелось, однако возражать не было сил, и я подчинилась.
— Молодец. — Хью потрепал меня на ноге. — От тебя осталась только половина. Ты вообще ешь?
— Нет, — убито откликнулась я и подняла на него взгляд. — По крайней мере, не помню, чтобы ела.
В глазах цвета виски мелькнуло страдание.
— Все хорошо. — Он убрал спутанную, нечесаную прядь мне за ухо и задержал пальцы на моей щеке. — Ты скоро поправишься.
— Да, — пробормотала я и содрогнулась.
Отец договорился, чтобы меня госпитализировали в Брикли-хаус, частную психиатрическую клинику в северной части города.
Ложиться надо было сегодня, и я понятия не имела, когда вернусь.
Страх пожирал меня изнутри, безрассудный голосок нашептывал: «Беги!»
Но я не поддавалась.
На сей раз мне придется взять ответственность на себя.
Из-за меня мама очутилась в реанимации — мир разлетелся на куски.
Я превратилась в полное дерьмо.
— Эй, эй. — Хью взял мое лицо в ладони, успокаивающий голос ворвался в жуткий круговорот моих мыслей. — Лиз, посмотри на меня.
Я нехотя повиновалась.
— Все хорошо, — медленно произнес он, глядя мне в глаза. — Все наладится.
— Мне очень стыдно, — обливаясь слезами, бормотала я. — Я ничего этого не хотела.
— Знаю, что не хотела. — Хью водил большими пальцами по моим щекам. — Мы все обсудим, когда ты вернешься. — Его глаза предательски заблестели. — Главное, поправляйся, договорились?
Беспрестанно всхлипывая, я кивнула и накрыла его ладони своими.
— Как я могла так с тобой поступить? Никогда себе не прощу! — У меня вырвалось сдавленное рыдание, пришлось зажмуриться, чтобы остановить поток слез. — Я причинила тебе столько боли, Хью.
— Но я же здесь, с тобой, — вымученно улыбнулся он. — Сейчас для меня самое важное, чтобы ты слушала врачей и выполняла все назначения.
С его густых ресниц упала слезинка, и он усилием воли подавил эмоции.
— Только так ты сможешь все исправить, Лиз, — снова став собой.
— Элизабет, твоя мама очнулась, — перебил возникший на пороге отец. — И хочет повидаться с тобой перед отъездом.
Ложь во спасение
1 января 2004 года
Хью
Сидя в больничной палате, я наблюдал, как Кэтрин и Лиз эмоционально мирятся, а потом слезно прощаются.
Скоро она уедет.
С твердым намерением лечиться.
Наконец-то.
Из страха, что в мое отсутствие Лиз передумает, я не отходил от нее ни на шаг: ее благополучие важнее моей гордости.
Майк вертел в пальцах ключи от машины, готовый везти дочь в клинику, а Кэтрин никак не хотела ее отпускать.
Черт, меня просто ломало изнутри — даже вздохнуть мог с трудом.
Не помочь Лиз в трудную минуту было выше моих сил.
Такой вопрос даже не стоял.
Боль, обида могут подождать.
Предательство и осуждение потерпят.
Вопреки всему, мне по-прежнему хотелось находиться
