Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

Каждая моя клеточка жаждала каждую ее клеточку, и мне никак не удавалось заглушить свои чувства.

Такие чувства не проходят и не появляются в одночасье. Любовь к Лиз зрела долгие девять лет и глубоко пустила корни — не выдернешь.

Она была частью меня, частью моей личности.

Играла основополагающую роль во всех важных решениях, принятых мной с семи лет.

Нельзя так просто взять и забыть. Чтобы разлюбить человека, требуется соразмерное количество времени, а значит, впереди у меня долгие девять лет страданий.

Сейчас мне шестнадцать, следовательно, только к двадцати пяти годам наша любовь изживет себя.

Черт, до чего несправедливо.

Это ведь не я сделал такой выбор.

Не я поставил точку.

Наоборот, прочно связал бы свою судьбу с Лиз, ответь она верностью на верность.

На секунду мне почудилось, что Кэтрин никуда не отпустит дочь, однако в итоге это случилось.

— Хью, — всхлипнула Лиз, пока отец увлекал ее к выходу, — никто не должен знать, где я.

Я вскочил со стула и рванул к ним, пока еще не поздно.

Плевать, как жалко это выглядело со стороны, — мне нужно было обнять ее напоследок.

— Никто не узнает, Лиз, — шепнул я, прижимая ее к себе. — Клянусь.

— Очень тебя прошу, — выдавила она, лихорадочно цепляясь за меня. — Никому ни слова, даже твоей маме.

— Даже маме, — заверил я, а сердце обливалось кровью. — Могила.

Голос у меня звучал спокойно, хотя внутри свирепствовала буря. Я просто подыхал от боли, но Лиз не должна ни о чем догадаться. Ей нужны не слезы, а сильное плечо.

— Поедешь, отдохнешь, — увещевал я, навесив на лицо улыбку. — Все будет шито-крыто.

— Прости, — всхлипывала Лиз, цепляясь за мою рубашку. — Я так безобразно с тобой поступила. От одной мысли жить не хочется.

Мне удалось изобразить улыбку.

— Главное, поправляйся.

— Ты ведь меня дождешься?

Боль.

Она обожгла все внутренности.

— Конечно.

Отец и дочь ушли, мы остались вдвоем с Кэтрин.

— Это ведь неправда? — Ее глаза наполнились слезами. — Ты ее не дождешься?

Я покачал головой и вытер мокрые щеки.

— Простите.

Часть двадцать первая

Новая глава

Дремлющие сердца и сожженные мосты

8 января 2004 года

Хью

— Почему она мне ничего не сказала? — возмущалась Клэр.

Этот разговор начался еще дома и продолжался всю дорогу до Томмена.

— Лиз уехала и никого не предупредила? Не понимаю.

— Она предупредила меня, — вернулся я к тщательно отрепетированной отговорке. — Вчера вечером прислала эсэмэску.

— Но ведь вы больше не пара, — посетовала сестра, закусив губу. — Почему она не сказала мне, своей подруге, что едет в Испанию? А как же учеба?

— Это всего на пару недель, — в двадцатый раз за утро повторил я. — А за учебу не переживай. Лиз хоть завтра посади сдавать экзамены — всем утрет нос.

— Ну да, — согласилась Клэр, однако в голосе звучало сомнение. — Просто... очень странно.

— Ее маме нужно восстановиться. Ты ведь не станешь обижаться на подругу за желание побыть с мамой?

— Нет-нет, я все понимаю, — поспешно заверила Клэр. — Просто... немного тревожно, что она мне не ответила.

Аналогично.

— Лиз скоро вернется.

— Ты в порядке? — Сестра тронула меня за предплечье. — После вашего расставания на тебя супербольно смотреть.

— Со мной все...

Договорить не удалось, проходящий мимо Фили едва не сбил меня с ног, а после хорошенько приложил гитарой.

— Господи! — испуганно ахнула Клэр. — Что это с ним?

— Понятия не имею. — Я закинул на спину упавший рюкзак. — После Нового года его как подменили.

— А причина?

Я свирепо уставился Фили вслед.

— Сложно понять, когда он молчит, блин, как рыба.

— В любом случае у тебя есть я. — Сестра ослепительно улыбнулась.

— И я. — Подоспевший Гибси обнял нас за плечи. — Как поживают мои любимые братик и сестренка?

В эту самую секунду в коридоре возникла миниатюрная рыжеволосая девушка с гитарой за спиной. Зеленые глаза встретились с моими.

— Привет, Хью.

— Привет, Кейти, — ответил я, ощутив странный укол в сердце.

Она вспыхнула и пошла дальше.

Я проводил ее взглядом.

— Джерард, похоже, некий старший брат что-то от нас скрывает. — Хихикая, Клэр захлопала в ладоши — ни дать ни взять, блин, радостный тюлень. — Хьюи положил на кого-то глаз. Наконец-то!

— Клэр, угомонись, — предостерегающе сощурился я.

— В новогоднюю ночь твой братец положил на нее не только глаз, медвежонок Клэр, — самодовольно ухмыльнулся Гибс.

Я только зубами скрипнул.

Гибси заговорщически подмигнул в ответ.

— Серьезно? — Клэр вытаращила глаза. — О господи! Какая потрясающая новость! — Она обернулась и посмотрела вслед удаляющейся Кейти. — Знакомое лицо. По-моему, она перевелась к нам в сентябре. Очень тихая, но, помню, пару раз общалась с Патриком.

— Да, они оба ходят в музыкальный кружок.

— Что ты еще о ней знаешь?

— Ничего, абсолютно ничего. Подумаешь, разок поцеловались по пьяни.

— Как говорится, что у трезвого на уме... — Клэр снова включила хлопающего тюленя. — Может, твое сердце готово выйти из спячки, а алкоголь ускорил процесс.

— Клэр.

— Может, пора дать еще кому-то шанс?

— Может, вам двоим не надо лезть не в свое дело?

— Хью, прошло много времени. — Сестра поощрительно улыбнулась. — Все образуется.

— Да, даже слишком много. — Гибс поднял большие пальцы вверх. — Мосты сожжены.

Чего бы это ни стоило

10 января 2004 года

Лиззи

— Вы должны ей помочь, — умолял папа. — Она пошла по рукам, ребенка как будто подменили. — У него вырвался страдальческий всхлип. — Моя девочка никогда бы так не поступила.

Врач пристально взглянул на отца:

— В ее медицинской карте отсутствуют записи за последние три года.

— Все вопросы к моей супруге, — устало откликнулся папа. — Документами заведует она. — Он прочистил горло и добавил: — Пожалуйста, объясните, что с ней происходит.

— У вашей дочери наблюдается ярко выраженная маниакальная стадия, что весьма характерно для