Против течения - Наталия Романова

Почти сразу на порог вышел высокий парень, на вид мой ровесник. Светловолосый, кудрявый, причёской похожий на альпаку. Улыбнулся от уха до уха, явив ямочки на щеках, покрытых светлой, мягкой щетиной.

– Приветик! – гаркнул он. – Так вот ты какая, новоявленная сестрица Иванушки, – поставил коробку, которую нёс, на крыльцо, протянул мне руку. – Филипп.

– Иван, – услышала ещё один голос, перевела взгляд.

За спиной Филиппа стоял парень с точно такой же коробкой в руках. Ниже ростом, коренастый, похожий на Романа и, как ни странно, на меня. С такими же скулами, крупными веснушками, карими глазами, тёмными, густыми бровями.

Впервые я видела человека похожего на меня, один взгляд которого говорил о том, что мы родственники.

Странное чувство, какое-то некомфортное и щемящее одновременно.

Этот парень – мой двоюродный брат, родная кровь…

У меня, считавшей себя всю жизнь сиротой, есть брат, и не просто, а похожий на меня…

Господи… это так… так… неправильно в моей вселенной, необъяснимо.

– Вита, – пришлось мне собраться духом, чтобы ответить Филиппу, потом Ивану, который сначала протянул мне руку, а после обнял меня, словно всю жизнь этого ждал.

– Обалдеть, у меня сеструха есть, прикинь, Фил! – закричал он, кружа совершенно растерявшуюся меня.

– Можно подумать единственная, – фыркнул Филипп.

– Много не мало, – парировал Иван. – Завидуй молча.

– Чего встали? – заголосила появившаяся на пороге Алла. – Кто-то на работу опаздывает, – легко подтолкнула она Филлипа под руку. – Поспешите, Абакумов опозданий не любит. Или думаете, нужное знакомство вам поможет? – посмотрела на меня, сжав зубы, – Зря, – припечатала, глянув на меня, как на ничтожество.

– О чём это ты? – фыркнув, подхватил коробку Иван и пошёл к калитке, куда уже подъехал пикап, в ожидании пассажиров и груза.

– Ни о чём, к слову пришлось, – ехидно пропела Алла, глядя на меня. – Что, племянница, стыд не дым – глаза не выест? – шепнула, когда Филипп с Иваном скрылись из вида. – Думаешь, легла под самого Абакумова, всё в шоколаде будет? Ошибаешься, – зашипела она. – Такие, как Захар Дорофеевич, на своих женятся, без вариантов, и своя у него под боком живёт, а ты так… очередная утеха.

– Вот же поганый язык у тебя, – вставил появившейся Роман, тоже с коробкой в руках. – Пакеты лучше возьми, да поехали.

Подождал, пока Алла скрылась в доме, вихляя бёдрами и тряся плечами, будто наст метровый таранила.

– Не обращай внимания, – примирительно сказал Роман. – Что на поминках не была – плохо. Какая ни была, а всё же бабка она тебе, родная кровь… на кладбище хоть сходи, помяни. А по поводу Абакумова права Алла, остерегись.

– Не было у меня ничего с Захаром Дорофеевичем! – вспылила я.

Какого чёрта вообще я попёрлась в это грёбаное Вяткино, за каким лешим? Жилищно-бытовые условия ученика посмотреть, да. Посмотрела.

– Дело твоё, я тебе хоть и дядька родной, но человек по сути-то чужой, – охолонул меня Роман. – Только имей в виду, Абакумов – старообрядец. Люди у него работают, никого не обижает, всё по совести, по справедливости, по закону, но старообрядцем он быть не перестаёт, а значит, кто не его толка, тот человек второго сорта, про женщин и говорить нечего. Поиграется с тобой и выкинет, как кутёнка ненужного, а тебе жить здесь, семью строить, детей рожать. На Филиппа вон лучше глянь – ровесник твой считай, нормальный пацан. Ванька сегодня у него ночует, попрошу зайти к тебе, в клуб сходите молодёжью, своей компанией, без завихрений этих, – неопределённо качнул он головой. – Поняла меня? – нахмурился он, глядя в упор на меня.

– Поняла, – буркнула я.

Абакумов – старообрядец. Как не понять.

Живой старообрядец в двадцать первом веке.

Всё понятно. Ничего удивительного.

Я-то здесь причём?..

Глава 10

Глава 10

Вечером действительно заявился Иван, зашёл, как к себе домой. Хорошо хоть, постучал по косяку двери с воплем:

– Сестрица, выходи!

Я выглянула в прихожую, здесь это помещение называли сени, уставилась в недоумении на пришедшего. В белой футболке, причёсанный, наглаженный, разящий парфюмом за версту.

– Пойдём в клуб, что ли? – как ни в чём не бывало заявил он, незамутнённо глядя на меня. – Познакомимся хоть. А то, выходит, родные, а знать друг друга не знаем.

– Спасибо, я занята, – попятилась я от нежданного гостя.

Не то чтобы я боялась идти или не хотела, скорее чувствовала себя максимально неловко. С пяти лет я жила с совершенно ясным осознанием, что никаких родных по крови у меня нет. Нет, не было и не будет.

Некоторые дети выдумывали себе мам знаменитых актрис, богатых блогерш, великих учёных, пап героев или миллионеров, я же точно знала про себя: круглая сирота.

И вдруг, как гром средь ясного неба, на меня свалились родственники, брат, который зачем-то хочет со мной познакомиться.

Мне что с этим всем делать? Не хочу я ни с кем знакомиться.

Положа руку на сердце – хочу. Любой детдомовец мечтает о семье. Только на практике никто не знает, что с этой семьёй делать, как в ней существовать.

К тому же у меня был подобный опыт, и мне он не понравился…

– Ладно тебе, – фыркнул Иван. – Я понимаю, ты на батю моего обижена, на мать, только я-то тут причём? Маринка с Машкой – это сёстры мои родные, твои двоюродные. Маринка в институте сейчас, в Новосибе, Машка в лагере на Чёрном море. Приедут, познакомишься, – подмигнул он. – Пойдём.

– Ладно, – невнятно пробормотала я. – А мне как одеться? – сообразила спросить, когда уже почти скрылась в спальне.

Клуб, в моём представлении – это что-то из классики советского кино. Я же не имела отношения ни к тому, ни к другому. Может там дресс-код: белый верх, чёрный низ. Или валенки с вышивкой гладью… откуда знать?

В Кандалах помимо музея старообрядчества живой фермер-старовер живёт, и никто не удивляется. Вдруг здесь в клуб в косоклинном сарафане полагается ходить, если вообще существует такой крой сарафанов. Не сильна я была в народный ремёслах и фасонах.

– Как угодно, – небрежно махнул рукой брат – боже… брат! –