Отец моего парня. Его одержимость - Ирина Серебрянская
Не потому, что боялся. Он вообще перестал бояться лет в тридцать, когда понял, что страх — плохой советчик. Он волновался. Как мальчишка перед первым свиданием.
Завтра он впервые выведет Сашу в свет. Впервые официально представит её как свою женщину. Перед партнёрами, перед конкурентами, перед Светланой, наконец. Перед всеми, кто будет судить, шептаться, строить догадки.
Ему было плевать, что скажут другие. Но не плевать, что скажет она. Что подумает, когда увидит, сколько у него врагов. Когда поймёт, что такое жизнь рядом с ним.
«Ты чудовище», — вспомнил он её слова.
Может быть, она была права.
Но он сделает всё, чтобы она не пожалела.
Он повернулся на кровати, посмотрел на Сашу — она спала на его плече, тихо посапывая, разметав волосы по подушке. Такая маленькая, хрупкая, беззащитная. И такая сильная.
— Никому тебя не отдам, — прошептал он и поцеловал её в макушку.
Она улыбнулась во сне.
* * *
«Метрополь» сиял огнями.
Саша смотрела на здание из машины и чувствовала, как сердце ухает куда-то вниз. Колонны, витражи, швейцары в ливреях — всё это было из другого мира. Мира, в который она не собиралась входить.
— Дыши, — сказал Максим, беря её за руку. — Я рядом.
— А если я упаду на каблуках?
— Я подхвачу.
— А если у меня испортится макияж?
— Ты прекрасна без макияжа.
— А если…
— Саша, — он повернулся к ней, взял за подбородок, заглянул в глаза. — Ты — самая красивая женщина в этом зале. Ты — моя. И никто, слышишь, никто не посмеет тебя обидеть. Я не позволю.
Она выдохнула.
— Хорошо. Я готова.
Дверь открылась.
Максим вышел первым, протянул руку. Саша ступила на ковровую дорожку, и мир перестал существовать.
Вспышки камер. Шёпот. Десятки взглядов — любопытных, осуждающих, завистливых. Она чувствовала их кожей, но смотрела только на него. На его спину. На его широкие плечи в чёрном смокинге. На его руку, которая крепко держала её ладонь.
Они вошли в зал.
Люстра, музыка, шампанское в тонких бокалах. Красивые люди, дорогие украшения, притворные улыбки. Саша вдруг поняла, что этот мир не страшный. Он — фальшивый. Как ёлочная игрушка: красивая снаружи, пустая внутри.
— Максим Витальевич! — к ним подошёл высокий седой мужчина. — А это…
— Моя спутница, — сказал Максим ледяным тоном, не давая договорить. — Александра.
Седой мужчина чуть сощурился, но быстро взял себя в руки.
— Очень приятно, — сказал он, целуя Саше руку. — Вы прекрасны.
— Спасибо, — ответила она с улыбкой, которую отрепетировала перед зеркалом.
Таких рукопожатий, таких «очень приятно», таких притворных улыбок было больше десяти. Саша перестала считать после пятого. Она вежливо кивала, улыбалась, говорила «спасибо» и чувствовала, как устаёт от фальши.
— Долго ещё? — прошептала она Максиму, когда они отошли к окну.
— Терпи, — ответил он. — Ещё час.
— Я не могу столько притворяться.
— А ты не притворяйся, — сказал он, глядя на неё сверху вниз. — Будь собой. Пусть видят, какая ты есть.
— А какая я?
— Живая, — ответил он. — Настоящая. Они таких не встречали.
* * *
Она появилась в половине одиннадцатого.
Высокая, худая, в чёрном платье с открытыми плечами и бриллиантами на шее — мелкими, но явно настоящими. Светлана вошла в зал так, будто он принадлежал ей. И несколько секунд — действительно принадлежал.
Люди расступались, шептались, провожали взглядами. Максим напрягся — Саша почувствовала это по его руке, которая сжала её талию чуть сильнее.
— Не бойся, — сказал он.
— Я и не боюсь, — ответила она.
Светлана заметила их сразу. На её лице не дрогнул ни один мускул — только глаза стали чуть уже, как у кошки перед прыжком.
Она подошла не спеша, держа бокал с шампанским, как скипетр.
— Максим, — кивнула она.
— Света, — ответил он.
— Александра, — Светлана перевела взгляд на Сашу, и в нём не было ни капли тепла. — А вы сегодня — просто писаная красавица.
— Спасибо, — ответила Саша, выдерживая взгляд.
— Платье дорогое, — Светлана сделала глоток шампанского. — Это Максим оплатил?
— Это подарок, — ответил Максим вместо Саши.
— Подарок, — повторила Светлана, и в этом слове прозвучало столько яда, что можно было травить тараканов. — Ну-ну.
Она перевела взгляд на Сашу.
— Вы знаете, Александр, мой сын очень страдает. Он любил вас. По-настоящему.
— Он пытался меня изнасиловать, — сказала Саша тихо, но так, чтобы Светлана услышала.
— Он был не в себе, — отмахнулась Светлана. — Наркотики, молодость, гормоны. А вы воспользовались его слабостью и увели его отца.
— Света, — голос Максима стал ледяным. — Ещё одно слово — и ты покинешь бал.
— Что, правда глаза режет? — усмехнулась Светлана. — Ты всегда не любил правду.
Она повернулась к Саше:
— Берегите себя, Александра. Такие мужчины, как Максим, быстро устают от игрушек.
Она развернулась и ушла, покачивая бёдрами.
Саша стояла, не дыша. Внутри всё горело — от стыда, от злости, от унижения. Она чувствовала, как взгляды других гостей впиваются в спину, как шёпот становится громче, как воздух — гуще и тяжелее.
— Выйдем? — спросил Максим.
Она кивнула.
Он вывел её в коридор, к высокому окну. Москва внизу — снежная, огненная, бесконечная.
— Не обращай внимания, — сказал он.
— Она права, — прошептала Саша. — Я — игрушка.
— Нет.
— Я — девушка, которую ты прятал от всех. А теперь вышел в свет, как выгуливают дорогую вещь.
— Саша, посмотри на меня.
Она подняла глаза. Его лицо — жёсткое, напряжённое — вдруг стало мягче.
— Ты — не игрушка. Ты — женщина, которую я люблю. И я не прятал тебя. Я защищал. От Кирилла. От Светланы. От всех, кто мог тебе навредить. Но я больше не буду. Ты хочешь быть на виду? Пожалуйста. Хочешь уехать — уезжай. Но знай: я не отпущу тебя. Никуда. Никогда.
Она смотрела на него. На этого большого, опасного, невыносимого мужчину. Который только что сказал ей — на виду у всего бомонда — что не отпустит её никогда.
— Ты сводишь меня с ума, — сказала она.
— Взаимно, — ответил он и поцеловал её.
Прямо в коридоре «Метрополя». Под взглядами прохожих, под вспышками камер папарацци.
Саша закрыла глаза и подумала:
«Пусть смотрят. Пусть знают. Я — его. И он — мой».
* * *
Они уехали в полночь.
В машине Саша скинула туфли, откинулась на сиденье и закрыла глаза. Голова гудела от шампанского, от музыки, от сотен лиц, которые она запомнила — и тут же забыла.
— Устала? — спросил Максим.
— Очень, — ответила она.
— Я тоже, — он взял её за руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. — Но это того стоило.
— Чего?
— Теперь все знают, что ты —
