Отец моего парня. Его одержимость - Ирина Серебрянская
— Я не буду просить тебя вернуться, — сказал Кирилл, глядя куда-то в сторону. — Я знаю, что ты никогда не была моей по-настоящему. Я всё понял, пока лечился. У меня было много времени. Слишком много.
— Я сожалею, — тихо сказала Саша. — Что так вышло.
— Не надо жалеть, — Кирилл посмотрел на неё. — Ты не виновата. Ты просто… выбрала не того. Или того. Я не знаю. Но ты ничего мне не должна.
Он помолчал.
— Только знай. Отец — он трудный. Он сломает тебя, если ты позволишь. Но он… — Кирилл усмехнулся, грустно, почти по-взрослому. — Он любит тебя. Я никогда не видел его таким. Даже с мамой. Особенно с мамой.
— Я знаю, — ответила Саша.
Они постояли ещё минуту. Потом Кирилл протянул руку.
— Мир?
Саша посмотрела на его ладонь. Широкая, в мелких шрамах — от чего? Она не знала. Не хотела знать.
Она пожала его руку.
— Мир, — сказала.
Он кивнул, развернулся и ушёл.
* * *
Ночью, когда Саша уснула, Максим сидел в кабинете один.
Перед ним стоял стакан виски — непочатый. Он смотрел на него, но не пил. Думал.
О Кирилле. О Светлане. О том, как всё перевернулось за один год.
Он встретил девушку на набережной — и потерял сына. Он привёл её в свой дом — и разрушил всё, что строил двадцать лет. Он полюбил — и стал уязвимым.
Раньше он боялся только одного — потерять контроль. Теперь он боялся потерять её.
«Слабак», — подумал он о себе.
Но в этом «слабаке» было больше жизни, чем во всей его прежней империи.
Он поднял стакан, посмотрел на янтарную жидкость. И поставил обратно.
— Не пьёшь? — раздался голос от двери.
Саша стояла на пороге в его футболке, босиком, сонная и тёплая.
— Не хочется, — ответил он. — Иди сюда.
Она подошла, села к нему на колени, уткнулась носом в его шею.
— Ты о чём думаешь?
— О тебе.
— Врёшь.
— Немного. О том, как всё странно устроено. Я был один много лет. Я думал, что это норма. Что так и надо. А потом ты — и всё пошло прахом.
— Хорошим прахом? — улыбнулась она.
— Лучшим, — ответил он и поцеловал её.
Она пахла сном, тёплым молоком и домом. Его домом. Их домом.
— Максим, — сказала она, отстранившись.
— Что?
— Ты когда-нибудь жалел, что встретил меня?
Он посмотрел на неё долгим взглядом. Взял её лицо в ладони — большие, грубые, нежные.
— Ни разу, — сказал он. — Даже когда Кирилл стрелял. Даже когда Светлана угрожала. Даже когда весь мир был против. Ни разу.
Она прижалась к нему крепче.
— Я тоже, — прошептала она. — Ни разу.
И они сидели так до утра — обнявшись, в кресле, под тиканье старых часов. Без слов. Без страха. Просто — рядом.
* * *
Весна набирала обороты.
Саша сдавала сессию — зачёты, экзамены, курсовые. Училась много, почти фанатично. Не потому, что боялась отчисления — Максим, если бы понадобилось, купил бы университет с потрохами. А потому, что хотела доказать себе. Что она — не только девушка богатого мужчины. Что она — сама по себе. Что может.
— Ты слишком много занимаешься, — ворчал Максим, когда она в полночь сидела над учебниками. — Иди спать.
— Иди сам, — отвечала она, не поднимая головы.
— Я без тебя не засыпаю.
— Тогда почитай что-нибудь умное. Развивайся.
Он вздыхал, садился рядом, брал какой-нибудь отчёт и делал вид, что читает. На самом деле — смотрел на неё. На то, как она хмурится, кусает ручку, перелистывает страницы.
«Влюблённый дурак», — думал он о себе.
Но уходить не хотел.
Экзамены она сдала на четвёрки и пятёрки. Без блата. Без денег. Сама.
Вечером после последнего экзамена они поехали в ресторан — отмечать. Саша надела то самое вишнёвое платье, Максим — чёрный костюм. Сидели в отдельном кабинете, ели устрицы, пили шампанское.
— Я горжусь тобой, — сказал он.
— Это всего лишь сессия, — ответила она.
— Это ты. Ты справилась сама. Без меня.
— Ты был рядом.
— Морально. Но это ты учила билеты в три ночи. Это ты ходила на консультации. Это ты не бросила.
Она пожала плечами:
— А что мне было делать? Сидеть дома и ждать, когда ты придёшь с работы?
— Некоторые только этим и занимаются.
— Я — не некоторые, — ответила она.
Он улыбнулся — и в этой улыбке было столько гордости, что Саша почувствовала, как тепло разливается по груди.
— Ты — моя, — сказал он. — Но ты — не моя собственность. Ты — свободный человек. Никогда не забывай.
Она подняла бокал:
— За свободу.
— За тебя, — поправил он.
Они чокнулись.
Эпилог
В конце июня Максим сказал:
— Собирай вещи. Летим на юг.
— Куда? — удивилась Саша.
— В Сочи. В Анапу. Туда, где мы встретились.
Она замерла.
— Ты помнишь?
— Я никогда не забывал.
Они полетели через два дня.
Море встретило их жарой, запахом соли и йода, криками чаек и белыми яхтами у причала. Саша стояла на той самой набережной — той, где два года назад сидела на ограде и болтала ногами в дешёвых кедах. Теперь на ней были дорогие сандалии, лёгкое платье и солнечные очки, которые стоили как её прежняя стипендия за полгода.
Но внутри она была той же. Девчонкой, которая боялась будущего и не знала, что оно уже стоит в десяти метрах и курит, опершись о парапет.
Максим подошёл сзади, обнял.
— Узнаёшь это место? — спросил он.
— Узнаю, — ответила она. — Ты стоял вон там. Смотрел на меня, как придурок.
— Я всегда на тебя смотрю, как придурок, — сказал он. — Просто ты стала лучше замечать.
Она засмеялась, повернулась к нему.
— Поцелуй меня, — попросила она.
— Прямо здесь?
— Прямо здесь.
Он поцеловал её — долго, сладко, под взглядами прохожих. Какая-то старушка охнула, подростки засвистели. Саше было плевать.
Когда они оторвались друг от друга, она сказала:
— Спасибо, что не прошёл мимо.
— Не за что, — ответил он. — Спасибо, что помахала.
Она улыбнулась и взяла его за руку.
— Пойдём, — сказала она.
— Куда?
— Домой.
— А где дом? — спросил он.
Она посмотрела на море, на белые барашки волн, на чаек в небе. Потом — на него.
— Где ты, — ответила она.
И они пошли вдоль набережной — большой мужчина с серебром на висках и девушка с серыми глазами, которые видели слишком много, но всё равно смотрели на мир с надеждой.
Впереди было лето. Впереди была жизнь. Впереди было — они.
