Отец моего парня. Его одержимость - Ирина Серебрянская
— Я за, — сказал он. — Только охрана будет с тобой.
— Договорились, — ответила она.
И впервые за много дней Максим почувствовал, что земля снова твёрдая под ногами.
* * *
Жизнь вошла в колею.
Саша ездила на учёбу — с водителем и охраной, что вызывало кривые усмешки однокурсников, но ей было плевать. Она училась хорошо, готовилась к сессии, иногда оставалась в библиотеке допоздна. Максим звонил каждый час — не потому, что не доверял, а потому, что скучал.
— Ты как ребёнок, — смеялась она в трубку.
— Я как мужчина, который боится тебя потерять, — отвечал он.
По вечерам они ужинали вдвоём — прислугу отпускали пораньше. Саша учила Максима готовить нормальную еду, а не те ресторанные изыски, к которым он привык. Он учил её разбираться в вине, в бизнесе, в людях.
— Ты слишком доверчивая, — говорил он.
— Ты слишком подозрительный, — отвечала она.
— Мы дополняем друг друга.
Иногда они ссорились. Из-за мелочей: она хотела смотреть романтическую комедию, он — новости. Она ставила громкую музыку, он просил сделать тише. Она злилась, он уходил в кабинет, потом возвращался с букетом, и они мирились.
— Никогда никому не покупал цветы, — признался он однажды.
— Светлане? — удивилась Саша.
— Светлане — бриллианты. Цветы — только тебе.
Она хотела сказать, что бриллианты лучше, но промолчала. Потому что поняла: для него цветы — это что-то живое, нежное, хрупкое. Как она. Как то, что он боялся раздавить своими грубыми ладонями.
В декабре пошёл первый снег.
Саша стояла у окна, пила горячий шоколад и смотрела, как белые хлопья падают на чёрные ветви деревьев. Максим подошёл сзади, обнял, положил подбородок на её макушку.
— Красиво, — сказала она.
— Ты красивее, — ответил он.
— Ты становишься сентиментальным к старости, — поддела она.
— Это называется «любовь», — сказал он. — Советую попробовать. Это приятно.
Она повернулась в его объятиях, обхватила за шею.
— Уже пробую, — ответила она. — Мне нравится.
Он поцеловал её. Долго, медленно, как будто у них впереди вечность.
За окном падал снег. В доме было тепло.
И Саша почти поверила, что так будет всегда.
Глава 10
Декабрь выдался снежным и тихим.
Москва утонула в белом пуху — рекламные щиты, крыши машин, ветки деревьев — всё было покрыто инеем, мерцающим в свете уличных фонарей. Саша любила это время года. В детстве — потому что снег означал каникулы и тишину в доме (отчим меньше пил, когда холодно). Теперь — потому что они с Максимом каждый вечер зажигали камин, пили глинтвейн и смотрели на падающие хлопья через панорамное окно.
Она никогда не думала, что может быть так спокойно.
Кирилл изредка звонил из клиники — Максим разговаривал с ним коротко, сухо, по делу. Светлана больше не появлялась — то ли испугалась угроз, то ли затаилась, выжидая удобного момента. Лера, подруга Саши, иногда задавала вопросы: «Ты куда пропадаешь? Почему за тобой всё время приезжает чёрная машина?» Саша отмахивалась. Врала про дальнего родственника, который помогает с жильём. Лера не верила, но не лезла.
Всё было почти идеально.
Почти, потому что по ночам Саша просыпалась от страха. Ей снился Кирилл — но другой: не злой, не пьяный, а трезвый, ясный и пугающе спокойный. Он сидел напротив неё и улыбался. «Думаешь, он тебя не бросит?» — спрашивал во сне. «Посмотри на себя. Ты — никто. А он — власть. Зачем ты ему?»
Она просыпалась в холодном поту, но ничего не рассказывала Максиму. Зачем тревожить? У него и так забот хватало.
* * *
В середине декабря Максим сказал:
— Через неделю у партнёра новогодний бал. В «Метрополе». Я должен быть. Поедешь со мной?
Саша поперхнулась чаем.
— Со мной? — переспросила она. — В смысле — как твоя… кто?
— Моя женщина, — ответил он без колебаний. — Моя девушка. Моя — кто хочешь, так и назови.
— Ты с ума сошёл? — она поставила кружку на стол. — Там же все знают тебя, твою бывшую жену, твоего сына. Если я появлюсь с тобой…
— Что? — он подался вперёд. — Что случится? Люди пошепчутся и забудут. А я устал прятаться. Ты — не моя тайна. Ты — моя жизнь. Я хочу, чтобы все знали.
Она смотрела на него — большого, сильного, решительного — и чувствовала, как страх борется с желанием. Желанием выйти из тени. Перестать быть «той девушкой, которую прячут». Стать просто — его.
— А если Светлана будет там? — спросила она.
— Будет, — ответил Максим. — Её пригласили как партнёра по прошлому бизнесу. Но она тебя не тронет. Я рядом.
— Ты не сможет быть рядом каждую секунду.
— Смогу, — он взял её за руку. — Я всегда там, где ты.
Она выдохнула:
— Какое платье?
Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени.
— Красное, — сказал он. — Ты в красном — огонь.
И она согласилась.
* * *
Они поехали выбирать наряд в частный бутик на Кузнецком мосту — туда, где нет ценников, а консультанты помнят тебя по имени после первого визита.
Саша чувствовала себя чужой среди этих шелка, кружев и бриллиантов. Девушка в скромном свитере и джинсах, с синяком под глазом (почти прошёл, но всё ещё заметным, если присмотреться), — она не вписывалась в этот мир хрустальных люстр и запаха дорогих духов.
Максим сидел в кожаном кресле, листал телефон, время от времени поднимал глаза и говорил:
— Это не то. Бери длинное.
— В длинном я буду похожа на пенсионерку, — возражала Саша.
— На королеву, — поправил он. — Ты — моя королева. Одевайся соответственно.
Она закатила глаза, но выбрала длинное. Тёмно-вишнёвое, почти чёрное, с открытой спиной и высокой горловиной. Шёлк струился по телу, как вода, — непривычно дорогая ткань, ласкающая кожу.
— Это то, — сказал Максим, когда она вышла из примерочной. — Берём.
— Ты даже цену не спросил.
— Зачем? Это подарок.
Она почувствовала укол совести. Дорогой укол.
— Максим, ты не должен…
— Должен, — он встал, подошёл, поправил вырез на её спине. — Хочу, чтобы ты чувствовала себя красивой. Потому что ты красивая. И это — не роскошь, это необходимость.
Она промолчала.
В зеркале отражалась девушка, которую она не узнавала. Взрослая, загадочная, опасная. Девушка, которая могла стоять рядом с таким мужчиной, как Максим Витальевич, и не выглядеть смешно.
«Интересно, где была эта девушка, когда я жила в общаге и доедала доширак?» — подумала Саша.
Девушка в зеркале не ответила.
* * *
Ночь перед
