Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами
— Ой, Миш, у нас тут с девчонками девичник был, — протянула расстроенно Лизка. — Я совсем потеряла счёт времени… Прости, что заставила ждать.
— Ладно, не переживай, я на скамеечке у подъезда тебя подожду. Договорились?
— Ты что⁈ — возмутилась сестра. — Я только недавно узнала, что у меня есть брат, и ты хочешь, чтобы я тебя, как собаку, на улице держала, что ли? А ну-ка давай сюда! Диктую адрес. Здесь и отдохнёшь, и поешь. Девчонки уже разбрелись, а мне поручили прибраться и квартиру закрыть.
Михаил улыбнулся, чувствуя тепло от этих слов.
— Отлично, еду! — бодро ответил он и отключил звонок.
Миша рванул к Лизке — на квартиру Коли Старостина. По дороге он размышлял о том, как странно и в то же время радостно осознавать, что у него есть сестра. Столько лет они жили, не зная друг о друге. Он был старше ее на 7 лет. Когда его мать развелась с отцом, она забрала парня и увезла подальше, дала мальчику все, что могла: любовь, заботу, образование и свою фамилию. Сергей Сергеевич снова женился, и в этом браке родилась Лиза. Когда Сергей Суворов развелся со второй женой он переехал в другой город и решил, что его детям пора познакомиться. Вот теперь… Теперь всё меняется.
Когда Михаил вылез из машины у нужного подъезда, к нему тут же подошёл мужичок бомжеватого вида.
— Эй, парень, закурить не найдётся? — хрипло проговорил он, слегка покачиваясь.
Михаил усмехнулся, достал пачку, отсчитал пару сигарет и протянул бедняге:
— Держи.
Бродяга просиял:
— Ох, спасибо, добрый человек! — и, не сдержавшись, неожиданно заключил Михаила в любвеобильные объятия.
— Да ладно, ладно, — рассмеялся Михаил, аккуратно отстраняясь. — Будь здоров!
Через пару минут он уже звонил в дверь квартиры. Лиза распахнула её с широкой улыбкой:
— Ну наконец-то! Заходи скорее!
— Лиз, а в ванную пустишь? — жалобно спросил Михаил, входя в квартиру и ловко уворачиваясь от сестринских объятий. — Там внизу какой-то хмырь обниматься полез. Весь пиджак мне испачкал…
Лиза прыснула со смеху:
— Конечно, иди. Вон дверь. Полотенце на вешалке, шампунь и гель — всё есть. Отмокай, а я пока что-нибудь соображу на обед.
Михаил поспешно скинул с себя пропахшую одежду, кинул её тут же в коридоре и направился в душ.
* * *
Три года назад.
— Доктор, расскажите мне, пожалуйста, как сейчас обстоят дела у Виктории, — Лиза ёрзала на стуле в кабинете врача и боялась услышать то, что он скажет. Её пальцы непроизвольно сжали ремешок сумки, а взгляд метался между лицом доктора и папкой с анализами в его руках.
Доктор, седовласый мужчина с добрыми, но серьёзными глазами, отложил папку и слегка наклонился вперёд. Он понимал волнение Лизы — за последние месяцы она стала частым гостем в отделении, и её привязанность к девочке была очевидна.
Примерно год назад Вике Субботиной стало плохо прямо на уроке физкультуры в школе. Девочка внезапно побледнела, схватилась за бок и упала на маты. Учительница, перепугавшись, тут же вызвала «скорую», и Вику срочно госпитализировали.
Спустя неделю врачи поставили неутешительный диагноз — прогрессирующее заболевание почек. Прогноз был крайне тяжёлым: функции почек стремительно угасали, и без радикальных мер ситуация могла стать необратимой.
Миша всегда целиком и полностью доверял своим силам и собственным способностям. Он привык решать самые сложные задачи — будь то многомиллионные контракты, кризисные ситуации в компании или конфликты с партнёрами. Но здесь он оказался просто бессилен. Смерть нависла над его семьёй, и это ощущение беспомощности разъедало изнутри.
Маленькая девятилетняя Вика неожиданно попала в капкан страшной болезни. Её лицо, прежде румяное и весёлое, стало бледным и осунувшимся. Вместо школьных переменок и игр с подружками — бесконечные процедуры, капельницы, уколы. Девочке проводили многочисленные обследования, часами держали на аппарате диализа, но ребёнок увядал на глазах.
А вместе с ней, казалось, погибала и Мишкина семья. Катя, его жена, вся измучилась и превратилась в собственную тень. Она потеряла всякое желание жить, проводя всё время в больнице с дочерью: спала в кресле у кровати Вики, забывала поесть, почти не разговаривала. Её глаза потухли, а улыбка, которой она когда-то встречала мужа с работы, исчезла.
Только Михаил и его отец, Сергей Сергеевич Суворов, продолжали бороться за девочку. Они тратили миллионы на лучших врачей, организовывали консультации с зарубежными специалистами, оплачивали дополнительные исследования и даже приобрели портативный аппарат для домашнего диализа — чтобы Вика хотя бы иногда могла быть не в больнице.
— Пап, а когда я смогу пойти в школу? — однажды тихо спросила Вика, лёжа под капельницей. Её голос был таким слабым, что у Михаила защемило сердце.
— Скоро, солнышко, совсем скоро, — он сжал её маленькую руку, стараясь говорить уверенно. — Вот поправишься, и мы с мамой отведём тебя в первый день после болезни. Будешь самая красивая в классе.
Вика слабо улыбнулась и закрыла глаза. Михаил остался сидеть рядом, глядя на её хрупкую фигурку под одеялом. В груди клубилась ярость — на болезнь, на судьбу, на собственную беспомощность. Но он не мог показать слабость. Не сейчас.
Сергей Сергеевич, узнав о диагнозе, сразу подключился к борьбе. Он задействовал все свои связи, нашёл клинику в Германии, где проводили трансплантации детям с подобными заболеваниями. Но проблема была в том, что донорский орган нужно было найти как можно скорее — а очередь на пересадку была огромной — шансы падали с каждым днем.
Ещё несколько недель назад всю семью, кроме Лизы — они с Сашкой лежали в больнице, — проверили на совместимость. К сожалению, совпадений не было. Надежда таяла с каждым днём, а время работало против Вики.
И вот, спустя год после постановки Вике страшного диагноза, потери одной почки и угнетения функций второй, Лиза Суворова сидела в кабинете врача, ожидая результатов анализа на свою совместимость с племянницей. Она нервно теребила край блузки, взгляд метался между часами на стене и дверью, за которой вот-вот должен был появиться доктор.
Месяц назад Лиза пробовала предложить Мише такой вариант — отдать свою почку. Но брат категорически отказался, помня, как тяжело Лиза болела во время беременности Сашкой. Любое повторное хирургическое вмешательство могло привести к летальным для неё последствиям.
— Лизок, даже не думай, — твёрдо сказал тогда Михаил, взяв её за руки. — Я не позволю тебе рисковать собой. Мы найдём другой выход.
Но видеть страдания брата и мучения Вики Лиза больше не могла. Боль в глазах девятилетней племянницы, её слабые попытки улыбаться, когда она видела родителей, — всё это разрывало сердце. Поэтому Лиза тайно
