Одержимые. Первая любовь - Катерина Пелевина
Тогда набираю номер отца…
Он в ахуе. Конечно говорит, чтобы прикрыл рот и ждал его приезда вместе с адвокатом. А у меня грудину рвёт на части. Я, сука, в полном ахере от того, что сейчас случилось… Господи. Он её всегда бил, верно? Я просто этого дерьма не знал…
Как мог быть таким слепым, сука?
«Осложнения на глаз пошли… Твоя Носова вечно падает, а потом в синяках ходит».
Тот синяк на её запястье… Ссадина у её матери на лице… Всё сходится как ёбанное домино…
Я с трудом проглатываю болезненный ком. Пока мусора что-то пытаются у меня узнать, игнорирую любые вопросы… Просто сканирую пространство и понимаю, что стены давят. Они движутся на меня. Я вообще, блядь, нахожусь в диком замешательстве и боль разъедает нутро на части… На ёбанные кусочки… Будто через мясорубку меня пропустили.
Когда отец приезжает, а это происходит достаточно быстро, я всё ещё в небольшом ступоре. Он вместе с адвокатом, естественно. У него есть свой. Он и в прошлый раз присутствовал… И информация по мне должна быть стёрта из системы. Возможно, о приводе что-то имеется. Но хрен его знает… Я не уверен даже…
Пока всё разбирательство происходит… Я понимаю, что Лесины родители здесь. Сняли побои, всё зафиксировали… Несколько раз от её матери мелькала фраза…
«Больше никогда она тебя не простит. Она с тобой не будет… Ты — монстр». И прочее…
И я просто охереваю от этих двойных стандартов. Пытаешься защитить кого-то и всегда… Буквально всегда остаёшься виноватым… По самую макушку.
Когда дело доходит до меня, я говорю всё как есть, а адвокат слушает, пока батя косится на меня и просто готов растерзать, как я понимаю… За очередную такую выходку. Он же меня уже предупреждал. Но как я, блядь, мог сдержаться? Как⁈
— Тимур, погоди… Дело в том, что мама девочки так же утверждает, что ты нанёс ей телесные по лицу… — заявляет Михаил Эдуардович.
— Я не мог этого сделать. У неё уже всё посинело, нахер… Я случайно задел её — это правда… Но у неё всё это было до меня нарисовано…
— Тимур… Дело в том, что следователь не поверит этому… Есть свидетели, и…
— Там Леся тоже была! Её спросите, как было… Отец её ударил… И я…
— Тимур, твоя Леся тоже уже написала показания… — передаёт он мне листок, и я немного теряюсь, словно не расслышал.
— А? Что…
— Олеся Евгеньевна Носова дала показания… Почитай…
Он протягивает мне листок… И я же вижу, что её почерк. Точно её… И лучше бы я никогда в своей жизни этого не читал…
Глава 48
Олеся Носова
Мне так плохо, что я и дышать не могу… Всё внутри как огнём окутало. Очаг внутри становится всё больше и больше… А от меня самой остаётся только пепел…
Мать умоляла меня зайти в квартиру. Просила, скулила, рыдала… Я её послушалась… Пошла вместе с ней, потому что она уверила меня, что сейчас их растащат, и мы все зайдёт в дом, но…
Когда мы с ней поднялись, она налила мне воды и велела умыться, отправив в ванную. Я была вся в крови. В отцовской и в своей… Мне было так плохо… Просто ужасно плохо и больно… Руки тряслись, когда я смывала её с лица… А потом я будто услышала звуки мигалок с улицы… Попыталась выйти из ванной комнаты, но поняла, что будто бы дверь чем-то припёрли… Чем-то очень тяжёлым… Я даже выглянуть с трудом могла. Не то, что протиснуться.
— Мама! Мама, что ты делаешь⁈ Мама!!! Дай мне телефон!
— Леся, сиди тут… Так будет лучше. Леся…
— Мама, прекрати! Я буду орать! Мама! Открой эту чёртову дверь!
Сколько бы я не орала, сколько бы не долбилась… Было бесполезно.
Я поняла, что она выбежала и направилась вниз… У меня не было ни телефона, чтобы набрать Тимура, ничего, чтобы выбраться…
Около трёх часов я просто толкала боком дверь… Но я вешу сорок пять килограммов, и кое-как мне удалось проделать дыру возле замка, чтобы выбраться хотя бы из ванной… Выглядывая вниз из окна я поняла, что там уже никого нет. Только кровавая дорожка, что осталась как жестокое напоминание о случившемся…
Я начала искать паспорт повсюду и хоть что-то с чего можно позвонить, но не нашла… Ничего из этого не нашла.
Даже ключей от входной двери не было, но, Слава Богу, она открывалась и без них. Это закрыть её было невозможно. Только меня это совсем не волновало. Я бросила всё так. Нараспашку. Взяв с собой сумку с вещами, сразу кинулась к своей единственной подруге…
И сейчас я бегу туда… Пытаясь собраться с мыслями. Справиться с этим пожаром внутри… Но это практически невозможно. Ведь я уже догораю.
— Леся⁈ — Варя встречает на входе, и я буквально падаю в её руки в прихожей, тараторя себе под нос всё, что произошло. Она в ужасе. Её отец стоит позади весь бледный как смерть, но тут же реагирует и заводит меня внутрь, усаживая за стол.
— Как давно это случилось?
— Три часа назад… Или типа того… У меня часов нет, я даже не знаю, сколько сейчас…
— Сейчас… Уже полночь… Так… Вам нужно будет переждать здесь…
— Но Тимур…
— Послушай, Леся… Дело быстро не ведут. У тебя есть паспорт с собой?
— Нет… Он был, но они его вытащили… Я вообще не знаю… Я…
— Успокойся…
— Наверное, нужно к Тимуру… Вы можете меня отвезти туда? Можете?
— Я могу, только утром, хорошо? Пока они сейчас заведут дело, пока всё это начнётся. Разбирательство и так далее. Ранним утром мы направимся туда. Договорились?
— Варь… Дай мне позвонить ему… Пожалуйста…
Дрожащими руками я беру телефон и набираю его номер, у Вари он был на всякий случай, если вдруг я не беру трубку.
С каждым гудком моё сердце опускается всё ниже… Он не берёт…
— Нет, нужно ехать сейчас…
— Ладно, Олеся… Ты только послушай… Пойми… Там органы опеки подключатся… Твоя мама, она же не работает, верно?
— Верно…
— Отец по сути единственный ваш кормилец… Если его лишат родительских прав… Временно тебе могут поставить попечителя… Например администрацию школы… Или университета потом… Когда ты поступишь… В общем… Ты готова, что твоих родителей лишат прав на тебя, как на ребёнка? — спрашивает он, а у меня внутри всё колотится… Варя
