Пока не развели мосты - Анна Аникина
Юра подменил маму. Пошёл с коляской подальше от музыки. Поэтому успел только к фейерверку и концу событий.
— Знаешь, сыночек, я думаю, эта компания, — Валентина Вениаминовна указала на четверых детей: трех мальчишек и девочку, — даже тебя мелкого переплюнула!
— Бодря, я, блин, так ещё не бегал! — к ним подошёл Дима Захаров, — Можешь себе представить, они ушли "в дальний поход"! На лодке! Еле догнали. Шлюп пришлось спускать и на веслах! Аркаша Ветров на следующий год будет уже в Нахимовском. Надо будет своему Федьке сказать, чтобы приглядел. Зуб даю, Бодря, вот те мелкие — два будущих нахимовца.
Димка, сам отец двоих детей, не знал, то ли смеяться, то ли сердиться. Испугаться, и то не успел.
Юрка глянул сначала на детей, так напугавших взрослых. Мальчишка постарше и девочка это дети старшего Ветра. Вот тот рыжий — Катин младший брат Игорь. А блондин — его дружбан Алекс. Немного-немало аж фон Ратт! Потом посмотрел на мирно сопящего в коляске Мишу.
— М-да, Аллуся, — обнял он жену, — с такими старшими товарищами наш Михаил Юрьевич на флоте точно не пропадёт.
Глава 79
На сессию в академию приехали Ветровы. Уже в новом статусе. Однокурсники Вадима затребовали проставиться, раз уж свадьба была в Москве.
Бодровский и Захаров коллегиально насоветовали Ветру устроить пикник в Разливе на озере.
Алла не очень любила жён академических однокурсников мужа. В этом было, конечно, немного питерского снобизма, но разве что самую малость. Не совпадала она со многими из них в представлениях о службе мужа, об отношениях внутри семьи. Правда, претендовать на истину в последней инстанции Алла и не собиралась. Она замужем не очень долго. И сама не из флотской семьи. Зато у неё был пример Захаровых. Ребята и женаты давно, и оба из семей морских офицеров.
Пикник был отличной возможностью развеяться. Благо, Юрина мама всегда с удовольствием их отпускала. Алла никогда не злоупотребляла этим. Очень старалась максимально справляться сама. Но поехать на озеро с друзьями и правда было здорово.
Ожидаемо Катю Ветрову разглядывали с любопытством. Такая диковина: адмиральская внучка девятнадцати лет от роду, замужем за без пяти минут кап два, командиром миноносца с Северного флота. Пытались даже сказать гадость, так что Алла и Ирой Захаровой приготовились Катю защищать. Но не пришлось. Эта юная девушка, оказывается, умеет за себя постоять. Алла удивилась силе Катиного характера. Что ж, повезло Ветрову. Катя и в Североморск с ним едет. Даже вопрос не возникает.
А у них с Юрой, получается, всё почти без экстрима. Распределение ждут. Но это будет Кронштадт. Туда надо будет переехать. Но не во Владивосток! И не в Североморск! И даже не в Калининград.
Выпускной из Академии очень похож на выпуск из училища. С той лишь разницей, что в строю уже старшие офицеры. А на банкете все, как правило, уже с жёнами. Ну и стоимость банкета и статус ресторана отличается.
— Диплом с отличием вручается капитану третьего ранга Бодровскому Юрию Алексеевичу, — звучал в микрофон голос начальника факультета.
Аллочка с сыном на руках стояла рядом со свекровью в толпе родственников. Ей хотелось, чтобы Юра их увидел. Но это вряд ли. Народу было очень много.
— Знаешь, я почему-то сейчас вспомнила, как мы вот так с Юриным папой стояли, когда у него была клятва нахимовца, — тихо сказала Валентина Вениаминовна, — Он старался на нас не смотреть. Обижен был, что отец его в Нахимовское запихал. А я всё думала, вдруг флот — это не его. А он такой ещё маленький был. В форме этой. И в белых перчатках.
— Флот — точно его. Я знаю, — Алла не отводила взгляда от мужа, стоящего в первом ряду выпускников.
Секунда-другая и их взгляды всё-таки встретились. Юра наконец заметил своих. Аллочка заулыбалась. Юрина мама замахала рукой. Юра мог улыбаться в ответ только глазами.
— О чем ты думал, когда стоял там сегодня? — Алла держала Юру под руку после официального прохождения маршем.
— Я вспоминал себя на первом таком торжественном построении в Нахимовском. Мелкий был. Не понимал ни черта. И думал, идиот, что отец с матерью меня не любят. И где б я был, если бы не они? И тебя бы не встретил.
Назначение на должность командира корабля второго ранга Ленинградской группировки Балтийского флота корвета "Стойкий" капитан третьего ранга Бодровский получил после выпуска. Его представление к званию капитана второго ранга ушло в штаб флота уже больше месяца назад.
Можно было ненадолго выдохнуть. Потому что потом он примет корабль. И жизнь снова поменяется. Новый виток. В этот раз круче и серьезнее, чем после училища.
Глава 80
Юра приехал домой после учёбы почему-то без машины. Зато с большой сумкой, полной ягод.
— Держи, дядя Гурам передал. Там черешня и абрикосы. Он ещё клубнику предлагал, но я вспомнил, что тебе нельзя. Ты же кормишь.
Алла поцеловала Юру. Взяла сумку. Внимательно оглядела мужа. Принюхалась.
— И что это было, Юрий Алексеевич?
Манеру называть мужа по имени и отчеству Алла честно подсмотрела у Кати Ветровой.
— Аллуся, ничего такого. Зашёл вот...
— Юр, ты пил, что ли? — Алла знала, что муж практически не употребляет спиртное.
— Пил. Чуть-чуть.
— С кем? Это же не коньяк.... То есть, не с дядей Гурамом.
— Нет, Аллусь. Тут такое дело... Я у твоего отца был.
— О Господи, что случилось? — Алла побледнела.
— Ему нужна наша помощь.
— Это он сказал?
— Это я говорю.
— Юр... Он болен? — в голове у Аллы вихрем неслись тревожные мысли.
— Нет, он здоров.
— Ты решил? А я? Меня не надо спросить?
— Аллусь, давай расскажу. А ты решишь. Хорошо?
Алла вслушивалась в интонации мужа. Хоть и слегка нетрезвый, Бодровский был очень серьёзен.
— Ирина эта... Ушла она от твоего отца. Ещё весной. К какому-то богатому чуваку, который у них там то ли клиентом был, то ли в банке работал. Девочек забрала. Увезла с собой. В Сочи.
Тут до Аллы дошло, почему на выписке из роддома отец был один, без сестёр. А она-то тоже хороша, не спросила.
— Он там сейчас?
— Нет, — Юра потёр лоб ребром ладони.
— А где?
— Он завтра едет их забирать. Ирину эту и её мужика, оказывается, полиция нашла. Какие-то там с деньгами истории. Мошенничество, короче. Ирина под подпиской. Не посадили только потому, что детей некуда. Ждут, пока отец заберёт. Дело тюрьмой пахнет.
— Боже мой! — Алла приложила ладони к пылающим щекам, — Бедные девочки.
— Я так
