Пока не развели мосты - Анна Аникина
Два варианта дачи в Сестрорецке они смотрели как раз в прошедшие выходные. Один вариант за железной дорогой. Поменьше. От залива подальше. Но к озеру есть выход. А другой неожиданно не баснословно дорогой — со стороны залива. До пляжа пешком. И сосны. Но им был великоват. Теперь, получается, в самый раз.
Глава 81
Алла уговаривала себя, что поступает правильно. Она поддалась на уговоры и не поехала встречать отца и девочек. Осталась с Мишей на даче. Юра обещал, что сам всех привезет.
— Выпей чаю, моя девочка, — Юрина мама подала Аллочке чашку, — Вот увидишь, всё наладится.
Как бы Валентина Вениаминовна ни старалась выглядеть спокойной, она тоже волновалась. Сын ей явно еще не всё рассказал, но и этого было достаточно. Бедная Аллочка! Бедные девочки!
Алла выскочила на улицу с малышом на руках, едва услышав звук подъезжающего автомобиля.
Первым вышел Юра. Обнял жену. Чмокнул с светлую пушистую макушку сына. Мишаня загулил, обрадовавшись. Юра открыл багажник. Достал вещи. И только в тот момент с пассажирского места тяжело выбрался отец Аллы. Усталый. Видно, что вымотанный и обессиленный.
— Папа! — Алла не выдержала. Он порывисто обнял их обоих. Старшую дочь и внука. Миша тут же крепко ухватил деда за волосы.
— Мишута, дедушке больно! — отцепила его кулачок Аллочка.
— Дед потерпит, — в глазах Аллочкиного отца стояли слёзы, — Иди, Мишута, к деду Жоре, — он подхватил внука, прижал крепко.
— Папа... А девочки?
Всё это время Ника и Лика мышками сидели в машине. Не выходили. Рассматривали сестру, ее мужа и сына. И большой дачный дом в окружении сада.
Алла открыла двери. По очереди обняла сестер. Они сначала старательно сдерживались. Потом вдруг хором засопели. И расплакались. Но это были слезы облегчения и радости.
— Аллусечка, мы тебе помогать будем! Мы тебя слушаться будем! — в два голоса обещали девочки.
— Что ж вы все у калитки? У меня оладушки готовы. И борщ есть. Будете борщ? — появилась рядом Юрина мама. Губы у нее улыбались, а глаза явно заплаканные. Она наблюдала с крыльца встречу Аллочки с семьей, не хотела вмешиваться.
— Борщ? — вдруг заулыбался Аллочки отец, — Сто лет не ел борща!
Девочки входили в дом, крепко обнимая Аллу с двух сторон. И за стол сели, не отпуская ее, словно опасаясь, что она может исчезнуть.
Утром следующего дня Алла, проспав неожиданно долго, не обнаружила во дворе коляску. Свекровь хлопотала на кухне. Муж спокойно сидел за компьютером. Девочки еще спали в комнате наверху. Вчерашняя дорога и переживания отняли много сил.
— Юра... А где папа и Миша?
— Они ушли гулять. К заливу. Не волнуйся.
Алла снова привыкала к новой жизни, в которой у нее была такая большая семья. Каждое утро ее отец брал внука и шел с ним гулять. Свекровь взяла на себя всю готовку. Девочки тоже вовсю помогали. Юра был рядом. Спустя неделю они впервые за годы, прошедшие после гибели Аллочкиной мамы, вдвоем съездили к ней на кладбище. Раньше Алла приезжала одна. Потом бывала здесь в мужем. А вот с отцом — никогда. Было заметно, что он постарел. Что все последние события больно и сильно по нему ударили. Что ему мучительно стыдно перед дочерью. Алла жалела отца. Возможно, он слабый человек. Совсем не такой, как ее Юра. Но другого отца у неё нет и не будет.
Глава 82
У Аллы руки слегка дрожали, пока она отпаривала парадный мундир мужа. К брюкам Юра ей даже прикасаться не давал. Всегда гладил только сам. А тут — особое удовольствие. Новые погоны капитана второго ранга, полученные и уже обмытые неделю назад. И сегодня пройдет торжественная церемония принятия командования корветом "Стойкий".
Они пока окончательно не перебрались в Кронштадт. Дача была оплачена до конца лета. Август взял на себя Аллочкин отец. Возражения даже слушать не стал. Он вернулся на Балтийский завод, где работал раньше. Ездил на работу прямо с дачи. Благо, в такую рань, когда начинают утреннюю смену заводы, дороги из пригородов еще не загружены.
Сегодня они ждали в Кронштадте всю свою семью. Захаровы, само собой, придут. А Ветровы давно в Североморске. Там Вадим со своим "Разящим", наверное, уже ушел в Арктику. В Кронштадте им дали служебную квартиру. Крохотную, но отдельную. Полторы комнаты и маленькая кухня. Но Аллочке она безумно понравилась. Даже то, что третий этаж без лифта, не сильно напрягало. Она старалась брать пример с неунывающей Иры Захаровой.
— Коляску все равно в квартире девать некуда, — улыбалась Алла.
А Бодровский живо представил себе, сколько же будет весить Мишаня уже через три-четыре месяца, когда наступит зима. Особенно со всем зимним обмундированием. Валентина Вениаминовна, может, и хотела предложить Аллочке остаться с сыном в Рыбакцом. Всё-таки не одни руки. И комфортнее. Но даже вслух это не произнесла. Такое у невестки было счастливое лицо в их маленьком, но отдельном жилье.
Они в четыре руки намыли квартиру. Купили всякие мелочи. Юра ушел на службу рано утром. Алла дождалась приезда своих. Ее отец с порога сразу забрал на руки внука. Сестры тоже сразу помчались к Мишуте. Аллочке с Юриной мамой дали возможность привести себя в порядок.
Народу около Средней гавани собралось много. Экипаж построен. Начальство прибыло. Юру Алла увидела сразу. Было заметно, что Бодровский волнуется. Но к нему сейчас даже подойти нельзя. Оставалось только встать в первом ряду зрителей так, чтобы он сразу увидел своих.
— А это чьи? Первый раз тут вижу, — услышала Алла у себя за спиной. Говорили явно про них.
— Тише ты, — отозвался еще один женский голос, — это семья нового командира.
К ним ближе протиснулись Захаровы.
— Ну что, мать-командирша, готова? — посмеивалась Ира.
— А куда я денусь... с корвета? — кивнула в сторону грозного военного корабля Алла. Тут грянул оркестр. Торжественно вынесли знамя. К микрофону вышел командующий группировкой.
— Товарищи офицеры, мичманы, старшины и матросы, приказом командующего Военно-морским флотом новым командиром корвета "Стойкий" назначен капитан второго ранга, кавалер Ордена Мужества Бодровский Юрий Алексеевич.
Знамя корабля командующий вручил Бодровскому. Тот принял командование "Стойким", промаршировав вместе со своим экипажем мимо начальства и многочисленных гостей.
— Ох, жаль, отец не дожил..., — всхлипнула Аллочке в плечо Юрина мама, — Он бы очень гордился Юрой. — Мы все им гордимся, мама. Он лучший!
