Против течения - Наталия Романова
Остановите Землю, слишком быстро!
– Завтра с утра заеду, гулять поедем, – буквально поставил меня в известность Захар. Поставил перед фактом. Приказ отдал. – Хочешь – Каменный город покажу, хочешь – в район, можем в Красноярск рвануть, до понедельника мы совершенно свободны.
* Евангелие от Матфея 5.28
Глава 24
Глава 24
Всю ночь я не спала, места себе не находила, вставала то попить, то поесть, то измерить шагами спальню – шесть, если вам интересно.
Что за странный диалог произошёл у меня с Захаром, вернее сказать монолог, потому что у меня было пара реплик, пара вздохов и несколько закатываний глаз, когда я вообще теряла мысль и смысл происходящего.
А это его «могу жениться хоть завтра»?
Спасибо, конечно, но я не хочу завтра жениться. В смысле замуж не хочу. Завтра.
И потом, мы действительно не подходим друг другу, верно всё Захар сказал. И про моё воспитание, и неумение вести домашнее хозяйство, и прочие «не»…
И про себя правильно сказал. Не станет же он от своей религии отказываться, если сам пришёл к ней. В молодости, вон, грехи имелись.
Интересно какие? Прелюбодеяния или блуда? Или ещё какие-нибудь?
И вообще, какое мне дело до его грехов, может, в моей религии – ну, если бы она у меня была, – это и не грехи вовсе.
И Филиппа, выходит, нужно бросить, а я не прямо дока в отношениях, чтобы понимать, как это делается. Вдруг это нанесёт ему психологическую травму? Нет, это нанесёт ему травму!
Мне что, вот так, без всякой подготовки, психотравмами разбрасываться?
Ой мамочки… что ж так сложно-то?!
Хоть реви. Я и заревела, от всей души, а после, когда забрезжил рассвет, вырубилась, проснулась от привычного мычания, удара хлыста и перебранки собак, некоторых из которых уже знала по имени. Коров, к слову, тоже.
Выглянула в окно, увидела соседок, собирающихся в небольшую очередь в ожидании фургончика с молочными продуктами.
Быстро оделась, джинсы, худи, кроссовки. Собрала волосы в хвост, захватила деньги, рванула на улицу. Мелькнула совершенно идиотская мысль, при этом показавшаяся реальностью, что никакого визита Захара вчера не было. Приснилось или показалось, стресс сказался или ещё что-то…
Я же чуть не утонула, на моих глазах три ребёнка чуть не погибли, не только Захар привидится, апостол Павел с проповедями придёт. Вот он и пришёл, и сказал: «Аз же глаголю вам, яко всяк… »
С моим появлением соседки замолчали, почтительно расступились, шёпотом обсуждая мой вчерашний подвиг, смелость и самоотверженность. И дуру-бабу Тоньку, чью девчонку я спасла, а она всё лето крысилась, обращения с петициями писала. А сейчас дед Семёнова мальчишки пишет свои, с требованием наградить учительницу.
Жизнь гляди-ка, как поворачивается…
Показался фургончик, всё, как в прошлые разы. Лиза в длинном платье и странном головной уборе – «сорока» называется, в музее старообрядчества рассказали, Захар, сосредоточенный на работе, Лёшка, бодро помогающий старшим.
– Сильно наказали? Папа ругался? – сочувствующе спросила я ученика, когда выдалась свободная минутка, для чего пришлось пропустить всех соседок вперёд.
Понятия не имела, как мог отреагировать родитель на подобную выходку. Опыт говорил, что ничего хорошего ждать не приходится. Сколько бы педагоги ни твердили о недопустимости телесных наказаний, у людей оставалось своё мнение, переубедить никого не удалось.
– Папка никогда не орёт, вообще никогда, он говорит так: «Алексей!», а потом тихо-тихо так рассказывает, чем недоволен… лучше бы наорал, – доверительно шепнул Лёша. – А лёка папина ремнём по ноге попала, – весело отчитался он, – потом я увернулся, убежал в сарай и аж до вечерней молитвы прятался, чтоб снова не нарваться.Послушание выше своего правила и больше есть поста и молитвы , только от молитвы человека отвлекать негоже, – резюмировал он, явно повторяя за кем-то это «негоже».
– Лёшка, – одёрнул сына Захар, строго глянув на растрёпанного, похожего на взъерошенного воробышка парнишку. – Лизе помоги. Или ей самой коробки носить прикажешь?
– Ой, – очнулся Лёша. – Виталия Генриховна, а это правда, что вы остаётесь? А то Лиза вчера сказала, что вас увольняют за нарушение этичности, а лёка утром сказала, что дядя Митрофан мамке Насте покажет, где раки зимуют, если по её милости его Кирилл без хорошей учительницы останется. И вы, само собой, останетесь. А дядя Митрофан, он…
– Алексей! – окликнул Захар ещё раз.
У Лёши округлились глаза, он мигом рванул в грузовичок к Лизе, демонстрируя, что порой обычного «Алексей» достаточно, чтобы призвать ребёнка к порядку.
Я во все глаза уставилась на Захара, решая задачу, сошла ли я с ума, или произошедшее правда? Приезжал он или нет? Нет или да? Да или…
– Надумала, куда едем? – вдруг раздался вкрадчивый голос прямо надо мной.
Вскинула взгляд. За время, пока я решала своё судоку, Захар подошёл ко мне почти вплотную – некоторое расстояние всё-таки оставалось, – и легонько обхватил моё запястье.
– Так ты не приснился? – выпалила я, сразу же зажмурившись в ужасе.
Почему с Филиппом я всегда собранная, вся такая умница-разумница, с целым ворохом аргументов, с Захаром же веду себя похлеще своих второклашек?
– Часто я тебе снюсь, Вита… Генриховна? – нагнувшись ещё ближе, хрипло прошелестел он.
– Что? Нет! В смысле…
– В десять приеду, будь готова, – резко оторвался Захар.
Всучил мне в руки небольшую коробочку с молочкой, которую я так и не купила. Забыла. И был таков.
– Так что, Виталия Генриховна? – заголосил Лёша на всю улицу. – Валерка сказал, все домашние задания делать будет и перестанет хулиганить! Остаётесь?
Ну, если яркий представитель СДВГ решился на такие жертвы, и почти наверняка продержится целый понедельник, до продлёнки точно, то кто я такая, чтобы спорить.
– Остаюсь! – крикнула я в ответ.
И поспешила домой. Мне нужно было собраться на встречу с Захаром. И решить, куда мы едем. Куда здесь вообще можно поехать?
Река, тайга, база отдыха с отдельными домиками… стоп, стоп, стоп!
К десяти утра я измерила шагами не только собственную спальню, но и весь дом, включая пустующие сени.
Оглядела себя в зеркало с непривычной придирчивостью. Не то, чтобы я не уделяла внимания своей внешности, но в этот раз изучала досконально каждую деталь, нервничала из-за каждого пятнышка, каждой поры на лице, сколько раз переодевалась и меняла макияж, не сосчитать.
Насколько уместна яркая помада, а блеск для
