Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз
Мы поднимаемся на второй этаж, в спальню, где я и Верони бросили вещи. Я иду первая, совсем не оборачиваясь на Кларка, потому что мне страшно. Сердце не перестает бешено тарабанить примерно с того момента, как пропала Верони. Лишь когда мы заходим в номер и я поворачиваю ключ изнутри, мне удается выдохнуть. Сейчас я поговорю с Кларком. Спокойно. Откровенно. Без лишних ушей. Я не могла решиться на это в Бостоне, но решусь сейчас, когда понимаю, что обязана открыть Кларку глаза на действия старшего брата, который, похоже, занимает огромное место в его жизни.
Дверь уже давно заперта на ключ, но я все еще не могу развернуться к Кларку. Мне страшно. Страшно, что он не поверит, что я не спала с Коулом. Страшно, что он окажется не готов к правде о брате. Страшно, что я не сумею до него достучаться и он будет позволять родному человеку и дальше причинять себе боль.
– Тебе не идет, – вдруг говорит Кларк.
Я поворачиваюсь, ведь совсем не понимаю, о чем он.
– А?
– Это платье.
– А-а-а… Да. Не идет совершенно. Тебе твой прикид, кстати, тоже.
– Серьезно?
– Да. Тебе велико, отчего все твое подкачанное тело просто скрадывается под этим фасоном. Да и блеск у ткани какой-то нелепый, он затмевает твои светлые глаза и то, как они сияют, когда ты о чем-нибудь задумываешься. Ой…
Зачем я все этого говорю? Меня бросает в жар. Боже, как нелепо… Я готовилась объясняться на серьезные темы, а мы обсуждаем одежду… Что дальше? Поговорим о погоде?
– Мне вообще не стоило приезжать сюда. И да, Кларк, чтобы ты знал, я бы ни за что не устроилась работать к твоему брату. Я сюда приехала из чистого любопытства. И теперь, кажется, понимаю, почему оно грех.
– И почему?
– Потому что, не сообрази я про эти дурацкие татуировки, даже не знаю, как сумела бы тебе доказать, что между мной и Коулом ничего не было. Скажи, если бы я не смогла ничего придумать, ты бы поверил ему?
– Да. Но не воспринимай это на свой счет. Я был в длительных отношениях, в которых мне изменили. И всплыла правда именно благодаря Коулу.
– А ты не думаешь, что измена там была такой же, как сегодняшняя? То есть ее могло не быть вовсе. Кларк, я хочу сказать тебе кое-что очень важное о твоем брате. Я просто не могу оборвать наши с тобой отношения, так и не пролив тебе свет на кое-что. Я чувствую, что обязана. Обязана, как человек, с которым ты стал очень близок. Ты ведь столько мне рассказал о себе, своей семье и своих переживаниях, что теперь, когда моему взору открылось невидимое и скверное о твоем брате, я должна тебе рассказать, кто он. Тебе может казаться, что ты знаешь его лучше всех на свете, ведь вы всю жизнь были вместе, но именно из-за родственных уз и любви к брату ты можешь не понимать и не видеть, какой он человек. Коул, как настоящий змей и учинитель раздора, увидев на похоронах, что у младшего брата появилась дорогая ему игрушка, сразу же захотел с ней что-нибудь сделать. Отобрать, испортить, внушить, что она дрянная. И он всеми правдами и неправдами заманивал меня в этот чертов особняк, чтобы на твоих глазах разыграть спектакль. Но сейчас важно следующее. Я сейчас здесь с тобой в этом номере, чтобы позаботиться о тебе. Я готова заплатить любую цену, если ты в итоге поймешь, что твой брат никогда не изменится. Поверь, я знаю, почему ты каждый раз веришь ему. Потому что ты любишь его. Ты веришь в то хорошее, что есть в твоем брате, и каждый раз, когда сближаешься с ним, искренне надеешься, что в этот раз все точно будет по-другому. Что он не причинит боли. Но он станет в привычной манере манипулировать снова, филигранно надавливая на твои болевые точки, как на клавиши пианино. И нет ничего слаще его ушам, чем симфония твоей боли.
Кларк слушает меня, опустив глаза. Я знаю, что нам обоим тяжело от этого разговора, но осталось еще много вещей, которые мы должны сказать друг другу.
– Мне страшно признать, что ты можешь быть права, Синди. Я приехал в Бриджпорт из эгоистичного желания определить, кто я для тебя – случайная интрижка или все-таки влюбленность, от которой ты просто-напросто бежишь. Я ехал в Бриджпорт, чтобы узнать, кто ты, но вместо этого, похоже, должен наконец-то посмотреть правде в глаза и принять то, кто мой брат. Синди, ты… ты, не страшась ничего, пошла напролом, чтобы донести все это до меня. Ты для меня больше, чем человек.
Он обнимает меня. Мы не видим лиц друг друга, и это здорово, ведь я понятия не имею, что чувствую, кроме нахлынувшего жара и сердцебиения. Мне страшно все испортить. Я хочу, чтобы его руки продолжали касаться меня. Но слишком боязно сделать любой следующий шаг. И тут меня озаряет!
– Я поняла, Кларк! Все случилось из-за этой сучки Верони! Она была засланной Коулом, она втерлась ко мне в доверие и подставила! Если бы ты знал, как я злюсь на нее! Она украла мои трусы! – Я иду к ее сумке. – Есть идеи, в какие из вещей Верони их теперь засунуть? – Пусть безумно, но я беру ее сумку. – О да-а-а. То са-а-мое.
– Ты этого не сделаешь.
– Именно это я и сделаю.
Кларк возвращает мне белье. Я открываю футляр, в котором лежат очки, чтобы бережно и нежно обернуть их своим кружевным нижним бельем. Пусть знает, сучка, как подставлять Синтию О'Гейл!
А теперь, когда свершена маленькая месть, мы снова возвращаемся к тому, с чего начали.
– Но как ты поняла за такое короткое время, какой Коул человек?
– Это же старая как мир схема. Однако в вашем случае она осложняется тем, что у вас, братьев,
