Подарок для Медведевых - Ая Кучер
— А дальше что? — спрашиваю тихо. — Как теперь будет?
Мужчины переглядываются. У Рустама в глазах загорается огонёк.
Он подходит ближе, мягко опускается передо мной на корточки. Его ладони ложатся на мои колени, поглаживают.
— Дальше, лапуль, дохера чего делать надо, — усмехается. — Но если уж на то пошло — нашему подарочку, — он демонстративно осматривает меня. — Горы зашли. Так что всё просто. Можем и здесь остаться.
— В горах? Из-за меня только?
— Нам-то похер, где жить и что жрать. Мы и в багажнике могли бы, если поместимся. А вот ты — решаешь. Быт мы, как дикари, на тебя сбросим. Ты решай, чё тебе надо. Мы — так, хищников погоняем, дичь тебе натаскаем. Ты нас покормишь, напоишь… Ну и остальные услуги, — его взгляд скользит по моим губам. — Как захочешь. Можем здесь неподалёку тут свой дом забабахать. На четверых.
Я хрипло смеюсь. Качаю головой. Внутри — горячо. Радостно. Легко. Потому что эти мужчины…
Хотят со мной быть. Всерьёз. С далеко идущими планами. Дом!
С ума сойти.
— Прям дом… — я сглатываю. — А если… Вдруг у нас всё быстро закончится?
— Ты, малышка, ключевой свидетель, — усмехается Арман. — Хуй мы тебя теперь куда отпустим. Будешь под наблюдением. Повезло нам.
— Повезло?
— Ясен хер. Свидетель, которого пасти надо, и девчонка, которую мы на постой хотим, — один и тот же человек. Заебись же. Так что тут без вариантов.
Арман вздёргивает бровь, словно угрожает. Но дополнительных слов мне не нужно.
И так понятно, что они меня не отпустят не потому, что надо. А потому что не хотят.
— Кстати об этом, — раздаётся голос у двери.
Я вздрагиваю. Резко оборачиваюсь — и замираю. Тимур.
Боже, я не услышала звук машины за всеми разговорами. Пропустила. А теперь — жадно осматриваю.
Снег на куртке тает, плечи расправлены, на губах — его вечная хищная улыбка.
Тимур проходит по залу, бросает на меня внимательный, тянущий взгляд.
— Я с братьями согласен, — говорит. — Ты с нами застряла. Насовсем. Но я, как человек добрый и радушный, решил подсластить пилюлю.
Тимур подходит ближе. Кладёт на мои колени маленькую бархатную коробочку. Тёмно-синюю.
Я гляжу на неё, не моргая. Внутри всё замирает. Сглатываю, потому что в голове только один вариант, что там может быть.
Гипнотизирую коробочку. В комнате тишина, что все могут услышать барабанную дробь моего сердца.
Вскидываю взгляд на Тимура.
— Один раз тебе выбор дадим, — говорит он, прищурившись. — Всё, что дальше — по полной программе. Без права отказаться.
Я дрожащими пальцами открываю коробочку. Хотя и так понятно, что там.
Кольцо. Гладкое. Тяжёлое. С тёплым отблеском металла.
Они мне… Предложение делают? Да? Трое?
Мужчины молчат. Но мне не нужны слова. Всё и так ясно. По взглядам.
По тому, как напряглись плечи у Армана. Как Рустам с виду расслаблен, но пальцы чуть дрожат. Как Тимур улыбается, но в его глазах не игра — а ожидание.
Всё замирает.
Мир сужается до этой комнаты, до этих лиц, до этой коробочки в моих руках.
Внутри всё пульсирует. Хочется и плакать, и смеяться, и убежать, и броситься им всем на шею.
Это — слишком. Слишком быстро. Слишком внезапно. Но при этом…
Слишком правильно.
Потому что у них всё так.
Быстро. Ярко. На грани. Без полутонов. Как будто они не умеют иначе. Как будто весь их мир — либо всё, либо ничего.
А я… Я сначала пыталась в это не вписаться. Сопротивлялась. Привыкала.
А теперь — не могу иначе.
Теперь я — часть их безумной семьи.
— Дожили, блядь, — радостно вздыхает дед, прерывая тишину. — За ум взялись. Видно, поняли, что такой девчонки больше не найдут. Другая вас, долбоёбов, или в психушку сдаст, или в лесу закопает.
Я заливаюсь краской. Но при этом — улыбаюсь. В груди щекочет.
Они — мои. И я — их.
И неважно, что всё не по правилам. Это — наше. Ужасное, странное, дикое. Но родное.
Я медленно поднимаюсь с дивана. Кольцо всё ещё в руках.
В груди словно яркая, пылающая волна. Горячо. Ярко. До краёв наполняет.
Как будто я нашла место, где мне можно быть собой. Без страха. Без притворства. Без фильтров.
— Вы… Сумасшедшие, — шепчу. — Все трое.
— Выбирай, — подгоняет Тимур. — За кого официозом пойдёшь. Или трое — это ответ?
— А чё, — хмыкает Рустам. — Мы найдём какую-то африканскую деревушку, где такое практикуют. Организуем всё.
— Мы теперь выездные, — добивает Арман. — Как захочешь — так и решим.
Я чуть встряхиваю головой, прижимаю дрожащие пальцы к губам.
Боже мой.
— Ты подумай, — хмыкает дед. — С такими балбесами жить…
А что тут думать? Если всё внутри рвётся, требует выдохнуть хриплое согласие прямо сейчас.
Я сошла с ума.
Но у меня рядом трое безумцев, которые поддержат.
Эпилог. Рустам
Смотрю на бумаги и думаю, что график поставок — как бывшая: вроде нужен был когда-то, а вроде уже и заебал.
Пятый раз переносим дату, потому что какой-то клоун на складе решил, что можно жить без дисциплины.
Приходится упахиваться. После того как братья были на нарах, а я — по судам мотался, времени много утекло в никуда.
Держали бизнес на плаву, как получалось. Теперь надо возвращать объём и доход.
Теперь появилась та, для которой эти бабки хочется с новым рвением зарабатывать.
И хотя самой Дарине всё равно, нам — нет. Ей хочется всё дать. Обеспечить.
Отвлекаюсь. Экран мигает. Сообщение от лапули, словно почувствовала, что о ней думаю.
Ухмыляюсь, открывая.
«А если
