Подарок для Медведевых - Ая Кучер
Короче, строим дом. Пока на бумажках. Архитекторша у неё какая-то умная, каждую деталь прорабатывают сразу.
Дарина с ней засела. Картинки рисует, проекты, схемы. Ходит с планшетом по дому, прикидывает, где что будет.
Я смотрю — и кайфую. У неё нос морщится, когда она решает, где лестницу поставить.
Для нас троих — похуй, если честно. Мы бы и в сарае нормально спали. Хоть на полу. Хоть в овчине на досках.
Нас дед Макарий так выдрессировал, что сейчас зажратость — это просто привычка. Но не нужда. Можем без неё.
У него раньше дом был… Да не дом, а херь какая-то. Сырая будка, гвозди в стенах, щели вместо окон. Печь, которая то топит, то чадит.
А потом мы поднялись. Построили ему нормальное жильё. Свет, тепло, техника. Он, конечно, рычал, плевался. Мажорами называл. Но потом втянулся.
Кофемашина у него теперь любимая баба. Гладит её, как кошку.
И всё равно… Я знаю: если завтра всё покатиться в пизду, мы снова соберёмся в лесу. И будет печка, и будет консерва, и плед из старых тканей. И выживем.
Бабки решают. Это правда. Спать на матрасе за пару штук баксов — приятнее, чем на старой койке, где пружина стремится пробить почку. Есть из керамики удобнее, чем из алюминия, который уже поддался коррозии.
Но это всё — поверхностное. Суть в том, что у нас внутри — броня. Нас не дом держит. Не комфорт. А то, что мы рядом. Что мы — семья.
И теперь в этой семье есть она. Наша маленькая, трепетная, упрямая лапуля, которая решила, что троих хищников можно укротить одной улыбкой.
Выходит — можно.
Пока они там решают, где будет ванна, я знаю точно: мой дом — там, где она жмётся и смотрит доверчиво. Даже если это будет ебучая палатка.
Печатаю ей ответ.
«Только сделай нам один ящик под оружие в спальне. Остальное — как хочешь. Главное, чтобы тебе нравилось».
Она шлёт смайлик с закатанными глазами. После — палец вверх. Умница, я в ней не сомневался.
Я-то мог бы и в будке спать. Лишь бы руки свободные и крыша не текла. Но для лапули — хочется по-другому. По максимуму. Чтобы ей было не просто нормально. А охуенно.
Чтобы она с утра по подогретому полу босиком — и мурлыкала. Чай в кружке, халат мягкий, вид из окна как в кино.
Дед Макарий всегда говорил: «Сам можешь корнями и белками питаться, но бабе организуй лучшее. Ей — кровать тёплую, еду горячую и чтоб без головняка. Мужик, блядь, не тот, кто орёт, а тот, кто обеспечивает и бережёт».
Старый хрен, но в этом — святой. Согласен с ним.
Дарина пока не жена. Ну и похуй. Формально. По бумагам. По ебучим законам страны.
Но у нас — своя юрисдикция. По нашим меркам — наша она. Навсегда. Со штампом или без — она уже вписана в состав.
Да, будет свадьба. Будет без вариков. Так надо нам самим. Потому что, если вдруг нам башку отстрелят — она хотя бы в документах будет защищена. Наследница, жена, вдова, как ни крути. Подстраховка, гарантия, уверенность.
И пока она выбирает — за кого из нас выйти официально, носит кольцо и лыбу до ушей. Ходит, кайфует. И мы кайфуем.
Она, сука, идеально нам зашла. Вообще идеально.
Мягкая. Гибкая. С характером. Вкусная, от одного запаха стояк можно ловить.
Реагирует на прикосновения так, что у самого сразу возбуждение на максимум. Чувствительная, вкусная.
Хочется её постоянно. Не то чтобы трахать без перерыва (ну хотя и это тоже), но прикасаться.
Тянуть к себе, трогать, вжимать. Чувствовать под пальцами, что она твоя. Что откликается. Что ей нравится, что она живёт тобой.
Когда она утром приходит на кухню в моей футболке, с растрёпанными волосами — я ловлю себя на том, что влюбляюсь. Заново. Каждый раз.
Хочется швырнуть её на стол, заставить стонать, а потом укутать в плед и жрать с ней пельмени из кастрюли.
Потому что вот оно, блядь, счастье.
И если ради этого ей нужно гардероб на двадцать квадратов и ванную с окном — да я сам ей хрусталь в унитаз уложу.
Всё для неё. Потому что она приняла нас. Выбрала, согласилась. Не назвала больными ублюдками, а сама втянулась.
Когда баба тебя перекроить пытается — это сразу пиздец. Гарант того, что отношения развалятся.
А когда принимает, не осуждает, а поддерживает — это ебучий мотиватор. Беречь, хранить, не отпускать.
Землю разрыть, но дать ей желаемое.
Нельзя просто так взять — и левую бабу переделать. Можно сколько угодно аргументы приводить, лекции читать, убеждать, что семья на четверых — это и про заботу, и про тепло, и про больше рук на твою задницу.
Но если в человеке внутри этого нет — не приживётся. Отторгнет, как чужеродное.
Это как с балетом. Можно, блядь, петь дифирамбы, описывать, как это высоко и духовно. Но если ты смотришь и видишь просто дрыгающихся людей в трико — ты не прочувствуешь, хоть в антракте тебе цветами закидайся.
А Дарина… Она просто была зашорена сначала. Следовала «правильным» порядкам, которые в неё вбивала.
Но когда распробовала — всё. Поняла. Приняла. Понесло её.
И вот тогда пиздец.
Мне нравится, как она закатывает глаза, когда Тимур начинает умничать. Или как шлёпает Армана по плечу, когда тот рычит о чём-то своём.
Наши дни… Чистый кайф.
Днём она работает. За компом. Переводит. Пьёт чай с мёдом. И бубнит, если кто-то орёт в коридоре, потому что «у неё дедлайн». А мы орём. Потому что кто-то всегда забыл, где ключи, или кто взял мою зажигалку.
Иногда она выходит на улицу. Смотрит на снег, ловит ртом хлопья. Как ребёнок.
