Подарок для Медведевых - Ая Кучер
«В апреле снег, Рустам!»
Я тогда подхожу сзади, обнимаю, прижимаю, кладу ладонь на живот. Просто чтоб быть ближе.
Её реакции и эмоции нереально вкусные. Я их пробовать готов до конца жизни.
Готов и буду.
Ночью у нас отдельный вид счастья. Там, где она стонет, просит, отвечает, цепляется ногами. Там, где она вся — наша. Откровенная, голая, настоящая. Без фильтров. Без стыда. Только с желанием.
— Э, Медведев, ты с нами?
Один из покупателей окликает. Морщусь, возвращая в реальность. Включаюсь в обсуждение поставок.
Документы на столе, цифры, карты. Партия товара через третьи руки, с заходом через старых. Всё, как всегда.
Мы сменили имена, паспорта, прикрытие. Но суть, блядь, та же. Хищники в костюмах.
Криминал — это не работа. Это кость. Она не срастётся иначе. Мы в этом выросли. И даже если завтра на лбу напишем «фермер», внутри всё равно будет память, как под выстрелами дёргались.
Была мысль съебаться. Заграницу. Мы Дарине сами предлагали. Говорим: хочешь, увезём. Чисто, по-новому, в домик у моря. Она только хмыкнула:
— А вы там продолжите свою работу?
Мы кивнули. Она снова хмыкнула. Прижалась ко мне. Сказала:
— Тогда не надо. Это по новой всё строить. Время. А я не хочу вас видеть раз в месяц между разборками.
Потом посмотрела в глаза и добавила:
— Мне сказали, что можно быть эгоисткой. Так вот. Я эгоистично хочу вас рядом. Всех. Всегда.
Так и решили. Здесь. Будем жить в горах, как ей по кайфу. Выезжать иногда.
Пока на два города живём. В горы мотаемся часто, когда график свободный.
Здесь — квартира, в которой толкаемся. У нас своя работа, у Дарины — переводы и дом. Мы мотаемся иногда на день-два по стране, решаем дела, возвращаемся быстро.
В любом случае лапулю одну не оставляем. Кто-то да присматривает. Нехуй даже шанс каким-то уродам давать, чтобы к ней подкатить.
— По рукам, — киваю, заканчивая встречу. — Сделаем, как обсудили. Завтра будет первый результат.
Жму руки. Выхожу на улицу. Закуриваю, падая в тачку. Т3 т же новое сообщение падает.
«А если кладовку объединить с прачечной? Или гардероб туда пристроить? Ты говорил, что важен доступ...»
Набираю. Гудки. Потом — её голос:
— Ой, ты освободился уже? — смущается.
— Лапуль, а ты уверена, что хочешь, чтобы я имел свободный доступ в гардероб и прачечную?
— Ну, я просто думаю, что по планировке будет логичнее, если…
— Не-не, мне просто интересно. Ты правда хочешь, чтобы я приходил туда, где ты раздеваешься и гнёшься над стиралкой, и не трогал тебя?
— Рустам!
— Я ж визуализирую, лапуль. Вот ты стоишь. На цыпочках. Тянешься за полотенцем. А я…
— Хватит! — она пищит. — Всё, сама решу!
— Реши. Я за тобой зеаеду. Хочешь чё-то?
— Чтобы ты не пошлил каждую фразу.
— Такого в меню нет. Сожалею. Могу трах предложить в качестве компенсации. Пойдёт?
— Дурак.
Сбрасывает, намеренно громко фыркнув напоследок. Ухмыляюсь. Знаю, что ей это заходит. По кайфу.
Краснеет, возмущается, губы дует. Но при этом втянулась, наслаждается моей прямотой.
Еду к зданию, где Дарина дом обсуждает. Жду на парковке. Высматриваю.
Лапуля выскакивает на улицу, крутит головой. Тёмные волосы растрепались, щёки красные.
Улыбается широко, увидев мою тачку. А у меня внутри всё стягивает. Реагирую на всё. Как она двигается. Как жмурится от солнца. Ловлю кайф от всего.
Выбираюсь из тачки. Она спешит ко мне. И я на миг зависаю. Потому что помню.
Первую ночь.
Как сбегала. Как глаза бегали. Как тряслась, но язык острый держала. Кусалась, но поддавалась. Как будто внутри понимала — ей с нами по пути. Только боялась себе признаться.
Сейчас? Сейчас, блядь, сама летит ко мне.
В башке уже щёлкает. Идея. Горячая. Пошлая. На основе того, что в доме новогоднем происходило.
Перехватываю девчонку, как только подлетает. Прижимаю к себе, сминаю губы в поцелуе. Глубоко. Жадно.
Сколько бы месяцев ни прошло, всегда как будто мало.
Лапуля поддаётся. Пальцами вцепляется в мою футболку, прижимается бедром.
Язык скользит по её, зубами цепляюсь за нижнюю губу, чуть тяну. Она тихо охает — и меня пробивает током.
Руки скользят по спине. Ниже. Ещё ниже. Задница — идеальная. Сжимаю, ловя тихие стоны.
Когда у тебя есть такая девочка — ты хочешь её всегда. Даже когда держишь за руку, уже думаешь, как бы прижать к стенке и услышать, как она стонет твоё имя.
Потому что она — не просто девочка. Она — та самая. И плевать, что нас трое.
Главное — она одна. Для нас всех. И сейчас — для меня.
— Привет, лапуль, — выдыхаю ей в губы, не отрываясь. — Скучала?
Только кивнуть успевает, когда я толкаю её спиной в машину. Контролирую, чтобы не шибанулась.
Телом вжимаю, не отпуская. Глажу пальцами бедра, забираясь под платье.
Она шипит мне в губы. Сладко. И я уже не могу остановиться.
— Ты охуенно пахнешь, лапуль. Хочется прямо тут. Разложить и похуй, что кто-то увидит.
Опускаюсь к её шее, целую ниже. Оставляю мокрые дорожки. Чуть прикусываю. Она хнычет от возбуждения.
С усилием заставляю себя оторваться. Иначе реально бесплатное шоу организуем.
— Садись, лапуль, — открываю ей дверь. — План поменялся. Поедем в киношку.
Её брови взлетают, но лапуля не спорит. Забирается, ждёт, пока я сяду за руль.
— В кино? — переспрашивает. — Разве нас не ждут дома на ужин?
— После. Киношка классная вышла. Говорят, прям кайф. Жанр — как раз наш.
Она ещё больше хмурится, но кивает. Только поглядывает с интересом. Чувствует, что подстава ждёт.
— Найди ближайший кинотеатр, лапуль, — бросаю. — И ближайший сеанс.
— А фильм какой?
— Неважно. Ближайший. По времени.
— Серьёзно? Ты хоть бы врал убедительнее!
