Танцуй со мной в темноте - Алекс Хилл
– Я буду скучать, Ясно Хренушка.
– И я, солнце. Кто же будет выслушивать мое нытье по поводу неудачных свиданий, без осуждения готовить мои любимые коктейли и смеяться над моими гениальными шутками?
Расстроенно выпячиваю нижнюю губу, Вася за мной повторяет.
– Так, все! Мы прощаемся не навсегда! И телефоны никто не отменял! – напоминаю я и себе, и ему, чтобы снизить градус светлой, но все-таки печали.
– Разумеется! – подхватывает он. – И ты же вернешься к началу учебы, да?
– Да, но… Вообще-то я подумываю перевестись на заочку.
– Вот как?
– Не одобряешь?
– Не то чтобы, – неторопливо отвечает Вася, – но если тебя интересует мое мнение – учебу лучше закончить.
– Так и планирую, просто… – Постукиваю пальцами по влажному от конденсата стакану. В голове столько мыслей, что трудно сосредоточиться на чем-то одном. – Мне не хочется надолго расставаться с Никитой. У нас только все начало налаживаться, и вообще… На самом деле я даже рада возможности уехать отсюда. И чем дальше, тем лучше.
– Эх, любовь-любовь… Я понимаю, о чем ты, солнце. Если все так, это твое желание и решение, то вперед, и ни шагу на месте.
В ясных глазах друга сияет мягкий свет поддержки. Сердце сжимается от радостной благодарности и прохладной тоски. Мне действительно будет не хватать этого чуда. Кто бы мог подумать, что моим первым настоящим другом станет почти тридцатилетний обалдуй?
– Но мы с тобой все равно будем видеться: во время сессий, да и ты сам сможешь приезжать в гости, когда захочешь, – я снова пытаюсь успокоить нас обоих.
– О да-а-а… Клим будет о-о-очень счастлив.
– Потерпит! – заявляю решительно. – Мы же его терпим.
Вася немного щурится, внимательно глядя на меня, а после задумчиво произносит:
– Ты так изменилась с нашей первой встречи.
– В какую из сторон?
– В нужную, – твердо отвечает он.
– А вот ты все тот же, – отзываюсь ласково, – человек-оркестр.
– Только могила уже исправит.
– Но ты не торопись туда. Ладно?
– Конечно. Мне еще на вашей с Климом свадьбе гулять, детей крестить…
– Сдурел? – вопрошаю я, рассмеявшись. – Какая свадьба? Какие дети?
– Я не говорю, чтобы вы уже завтра открыли цех по производству дьяволят Клименко. В будущем. Лет через…
– Триста!
– Сказать тебе нехорошую рифму?
– Себе скажи, – отбиваюсь я, но от мыслей о том, что мы с Никитой когда-нибудь можем стать настоящей семьей, так легко не отмахнуться. Волна трепета проходится по всему телу, а желание отпечатывается звездным светом глубоко внутри.
– Аня, – зовет Вася, и я по тону понимаю, что сейчас он будет говорить не как балагур, а как взрослый человек. – Ты не собираешься рассказать родителям, что уезжаешь? Я знаю, что вы не в лучших отношениях, и все-таки…
– Не вижу в этом смысла. После того как мы перевели деньги, они даже не позвонили. Их, очевидно, не волнует ни мое состояние, ни благополучие, поэтому информация явно будет лишней.
– Ясно. Тогда я буду за них.
– Удочерить меня хочешь? – хихикаю я, только Вася даже не улыбается.
– Хочу, чтобы ты знала: у тебя есть тыл. Есть куда вернуться и к кому обратиться. Я не самый ответственный и надежный человек, но…
– Вась… – обрываю порывисто, и он опять грозит мне пальцем, наказывая выслушать до конца.
– В жизни бывает всякое. Я всем сердцем желаю вам с Климом счастья. Правда! Даже готов признать, что он не самый худший вариант, он заботится о тебе, оберегает, но… если вдруг что-то… Я всегда буду на твоей стороне.
В носу начинает щипать, сердце немного тяжелеет, потому что в нем занимает свое законное место еще один важный человек.
– Спасибо, – шепчу я, растрогавшись. – И я тоже… тоже всегда буду на твоей стороне. Помощница, конечно, из меня такая себе, но, как говорится, чем смогу.
От его теплой благодарной улыбки день становится еще жарче, а через мгновение я слышу то, что становится последней каплей:
– Солнце, я так тобой горжусь.
Опускаю нос, сдерживая слезы. Вася берет мою руку в свои прохладные ладони и крепко сжимает, продолжая говорить:
– Ты справилась. Ты большая умница. И пошли все эти говнюки козе в трещину! Вова, Сергей, Вика, даже твои родители! Ты будешь счастлива, обязательно, и все у тебя будет круто. Не им на зло, нет. Они не заслуживают внимания. Ты будешь счастлива на радость тем, кто по-настоящему тобой дорожит, и главное, самой себе. Я в тебя верю и ничуть не сомневаюсь, что все у тебя получится, потому что ты этого достойна. Помни об этом.
И я запоминаю каждое слово, впитываю, чтобы сохранить и возвращаться к ним при необходимости. Это действительно крайне важно – разрешать себе счастье, выбирать его и учиться создавать даже из темноты и пустоты.
– Ты лучшая и моя самая любимая мачеха-алкоголичка. Без тебя я бы точно не справилась.
– Справилась бы, но было бы не так весело. Ну все, заканчиваем минутку пиздостраданий. – Вася промакивает пальцами глаза и машет ладонями перед лицом. – Я сейчас и сам расплачусь…
– Теперь мне тоже нужен кофе с джином, – всхлипываю я.
– Ни слова больше! – бодро подбирается он и вдруг хитро улыбается. – А знаешь что? Давай-ка устроим настоящую прощальную вечеринку.
Вечер проходит бурно и шумно в компании, которая обогащается присутствием Ларисы, Веры и Светы. Гуляем по городу, иногда заходим в кафе и бары, чтобы пропустить по стаканчику, болтаем, беспрерывно хохочем, а заканчиваем в центральном парке, отрываясь рядом с командой уличных музыкантов. Оттуда же около десяти вечера нас и забирает Никита. Девочки отказываются от предложения их подвезти и уходят, крепко обняв и расцеловав меня на прощание, а вот хорошенько опьяневший Вася с разбега запрыгивает на заднее сиденье новой машины и принимается горланить песни в открытое окно. Никита по дороге недовольно поглядывает то в зеркало заднего вида, то на меня, но сохраняет терпеливое молчание. Снова своих дьявольских антидепрессантов наелся? Очень кстати.
– Ребята, знали бы вы, как сильно я вас люблю! Вот смотрю и чувствую, как мои яички щекочут бабочки! – задорно говорит Вася.
– Если он сейчас не заткнется, я оторву ему все, что болтается, – негромко сообщает мне Никита. Признания в любви – точно не его конек. Не умеет ни принимать, ни сам озвучивать.
– Мы тоже тебя любим! – отвечаю я другу.
– Ты-то понятно! Мы же с тобой как эти… как их… две шмары! Ой, Тамары! – заливается хмельным смехом Вася. – Но знаете что, мои дорогие?! Я
