Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл
— Когда следующая процедура? — спросил Северин.
— Не раньше чем через два дня. Возможно, позже.
— Ты сказала, что следующий приступ может повредить канал.
— Поэтому до следующей процедуры вы не используете огонь и не превращаетесь.
— Это невозможно.
— Тогда лечение невозможно.
Он встал.
Я не остановила его, только наблюдала.
Северин сделал несколько шагов по приемной, проверил левую руку и осторожно расправил плечи. Движение отозвалось болью: он чуть заметно напрягся возле окна.
— Совет собирается завтра, — сказал он. — Я должен присутствовать.
— Присутствуйте человеком.
— Некоторые проверки городской печи требуют драконьего огня.
— Передайте их другому члену Совета.
— Дом Аркхарт связан с центральной системой.
— Связан не только ваш дом.
— Остальные узлы слабее.
— А ваш сейчас поврежден. Если вы попытаетесь поддержать систему, серый пепел снова соберет нагрузку возле раны.
Он повернулся ко мне.
— Ты уверена?
— Нет.
Северин нахмурился.
— Тогда на чем основан запрет?
— На том, что у нас нет полного исследования, а цена ошибки слишком высока. Хороший лекарь не говорит «я уверена», когда данных недостаточно. Он выбирает действие с наименьшим риском.
— И наименьший риск — оставить столицу без сильнейшего узла?
— Наименьший риск — временно заменить одного дракона, а не потерять его источник полностью.
Он ничего не ответил.
Я подошла к кушетке и разложила инструменты для осмотра.
— Снимите рубашку.
— Ты могла бы просить об этом менее холодно.
— Могла бы. Но тогда вы решили бы, что разговор не медицинский.
Его взгляд задержался на моем лице.
— Я бы не решил.
— Хорошо.
Северин расстегнул рубашку сам. На этот раз пальцы слушались лучше.
Я сняла защитную повязку. Кожа вокруг шрама оставалась красной, но серый узор стал тоньше. Диагностическое стекло отозвалось только возле поврежденного канала.
— Боль при дыхании?
— Нет.
— При движении рукой?
— Тянет возле плеча.
— Онемение?
— Два пальца.
— Какие?
Он показал.
Я проверила чувствительность иглой. Северин не почувствовал первое касание, второе различил только после усиления давления.
— Не используйте левую руку для тяжелой работы.
— Я не грузчик.
— Вчера вы сломали край кушетки.
Он посмотрел на поврежденную доску.
— Я оплачу ремонт.
— Оплатите как пациент.
— Есть другие варианты?
— Есть привычный вариант: вы присылаете мастеров, меняете половину мебели без моего разрешения и называете это заботой.
— Я не собирался.
— Хорошо.
Я закончила осмотр и записала показатели в журнал.
Северин застегнул рубашку.
— Могу уехать?
— После того как мы установим правила дальнейшего лечения.
— Я готов следовать назначениям.
— Мне недостаточно устного обещания.
Он сел напротив.
— Чего ты хочешь?
— Договора.
— Медицинского?
— Медицинского, финансового и организационного.
Северин некоторое время смотрел на меня, ожидая продолжения.
— Вчера вы вошли в аптеку без разрешения, потребовали показать записи Беатрисы, начали задавать вопросы о расследовании и пытались отказаться от процедуры из-за риска для меня, — сказала я. — Все это произошло до того, как вы стали пациентом официально. Если лечение продолжится, подобных споров быть не должно.
— Я не могу отказаться от вопросов, если расследование касается дома Аркхарт.
— Можете отделить расследование от лечения.
— Как?
— Здесь я ваш аптекарь. Вопросы о документах обсуждаются при Леоне и в установленное время. Медицинские сведения не дают вам права распоряжаться аптекой.
— Я не распоряжался.
— Вы приказали своим людям приехать?
— Нет.
— Но могли приказать им войти, когда они прибыли.
— И не сделал этого.
— Поэтому договор еще возможен.
Северин откинулся на спинку стула.
— Где он?
— Пока в моей голове.
— Тогда записывай.
Я ожидала возражений, требований смягчить формулировки или хотя бы замечания о том, что глава дома Аркхарт не подписывает документы, составленные без юриста.
Он просто подвинул ко мне чистый лист.
Я позвала Тею.
Она появилась в дверях с заплетенными наспех волосами и пятном муки на щеке.
— Что случилось?
— Ничего. Принеси, пожалуйста, чернила из кабинета Беатрисы и позови Леону, когда она придет.
Тея перевела взгляд на Северина.
— Он остается?
— Решаем.
— Тогда кашу поставить на троих?
— На четверых. Леона тоже будет есть.
— Она снова скажет, что уже завтракала.
— Не спрашивай.
Тея ушла.
Северин проводил ее взглядом.
— Она разговаривает с тобой свободнее, чем слуги в доме Аркхарт.
— Она не служанка.
— Я понимаю.
— Правда?
— Мирелла, я способен различать ученицу и прислугу.
— Но не всегда различали помощь и подчинение.
Он принял замечание молча.
Я начала писать.
«Договор об оказании аптечной и магической помощи».
Формулировки приходили медленнее, чем раньше. Я давно не составляла профессиональных документов, но знала, что нельзя оставлять места для двусмысленности.
Первым пунктом стало добровольное согласие пациента на обследование и поэтапное разделение серого пепла.
Вторым — обязанность предоставить полную историю лечения старого ранения, включая заключения, назначения и номера всех партий препарата «Рекорд-четыре».
Третьим — доступ к списку лекарств, приобретенных домом Аркхарт за последние три года.
Северин поднял голову.
— Зачем весь список?
— Общая основа могла использоваться не только в вашем препарате.
— В документах дома есть личные назначения членов семьи.
— Я не прошу диагнозы. Только названия, номера партий и даты закупок.
— Если найдем совпадение?
— Предложим людям независимое обследование. Добровольное.
— Моей матери тоже?
— Особенно ей, если она принимала препараты Р-17.
Он слегка поморщился.
— Она не согласится.
— Тогда это ее выбор.
Четвертый пункт запрещал Северину входить в жилые и рабочие помещения аптеки без разрешения Миреллы или назначенного ею сотрудника. Исключением оставалась прямая угроза жизни.
Пятый запрещал отдавать приказы Тее, работникам аптеки, приглашенным мастерам и пациентам.
— Даже если увижу опасность? — спросил он.
— При опасности сообщаете мне.
— А если тебя нет?
— Тее.
— Она не закончила обучение.
— Но знает это помещение и мои инструкции.
— А если нет и ее?
— Тогда действуете в пределах необходимого и потом объясняете, почему решили, что угроза была прямой.
— Слишком расплывчато.
— Можем записать подробный перечень пожаров, нападений, обрушений и внезапных болезней. Но преступник вряд ли станет ждать, пока вы найдете нужный
