Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл
На этот раз Северин едва заметно улыбнулся.
— Оставляй.
Шестой пункт устанавливал оплату.
Я указала обычную стоимость сложного обследования, магического разделения, лекарств и наблюдения.
Северин посмотрел на сумму.
— Это мало.
— Это стандартная цена.
— За вчерашнюю процедуру сильные столичные лекари берут втрое больше.
— У меня пока приостановлена лицензия.
— Но ты выполнила работу, на которую они не способны.
— Мы не знаем, способны ли.
— Кассиан годами не обнаруживал вещество.
— Это отдельный вопрос.
— Поставь справедливую цену.
— Цена справедливая.
— Она не покрывает риск для твоего дара.
— Тогда существует надбавка за опасную процедуру.
Я добавила ее отдельной строкой.
Северин снова прочитал.
— Все равно мало.
— Если заплатите больше, это будет не оплата, а попытка содержать аптеку.
— Аптеке нужны деньги.
— Она заработает их сама.
— Мирелла…
— В договоре будет указана точная сумма. Ни пожертвований, ни подарков, ни оплаты ремонта от дома Аркхарт.
Он замолчал.
Я ожидала нового спора.
Северин взял перо и поставил отметку возле пункта.
— Хорошо.
Седьмой пункт давал мне право прекратить лечение, если пациент нарушает назначения, скрывает препараты, вмешивается в работу или использует полученные сведения против других пациентов.
Восьмой запрещал передавать медицинские данные третьим лицам без согласия, кроме случаев прямой угрозы городу или жизни других людей.
Девятый обязывал Северина сообщать о каждом приступе, даже если он считает его незначительным.
Десятый запрещал любые превращения и использование драконьего огня до следующего осмотра.
— Срок? — спросил он.
— Сорок восемь часов.
— Завтра Совет.
— Уже обсуждали.
— Я обязан хотя бы проверить связь с печью.
— Нет.
— Мирелла.
— Подпишите или ищите другого специалиста.
Он посмотрел на документ.
— Без проверки связи Совет узнает о моем состоянии.
— Вероятно.
— Это изменит политическое положение дома.
— Да.
— Ты понимаешь последствия?
— Лучше, чем вы понимали последствия решения о нашем браке?
Слова прозвучали спокойно.
Северин положил перо.
Мне показалось, сейчас он встанет и уйдет.
Вместо этого он сказал:
— Понимаю, почему ты не веришь моим решениям.
— Речь не только о доверии. Ваш источник поврежден.
— Я подпишу запрет.
Он сделал отметку рядом с десятым пунктом.
Я закончила документ, оставила место для даты, подписей и двух свидетелей.
Леона пришла через несколько минут.
Она выслушала объяснение, прочитала договор дважды и добавила три уточнения: право Миреллы сохранять копии медицинских документов, обязанность дома Аркхарт не изымать образцы без официального решения и запрет использовать титул для отмены назначений через Гильдию.
— Последний пункт лишний, — сказал Северин.
— Значит, вам будет легко его соблюдать, — ответила Леона.
Он подписал.
Без исправлений.
Без требований.
Полностью: Северин Аркхарт.
Я поставила свою подпись ниже.
Тея и Леона расписались как свидетели.
После этого Северин достал из кармана печать дома, прижал ее к воску и закрепил документ.
— Когда получишь медицинскую книгу? — спросила я.
— Через час.
— Так быстро?
— Охрана все еще на улице.
— Они не войдут.
— Я передам письменный приказ через городского стражника.
Он встал и надел очищенную куртку.
— Уезжать можно? — спросил он.
Я проверила его еще раз. Жар не возвращался, пульс оставался ровным.
— Можно. В экипаже, без огня и без работы до вечера. Через четыре часа присылаете сообщение о состоянии. Завтра утром приходите на осмотр.
— В какое время?
— В девять.
— Совет начинается в десять.
— Тогда успеете сообщить, что не можете выполнять драконьи обязанности.
Северин застегнул воротник.
— Ты получишь список лекарств и все заключения.
— Хорошо.
Он подошел к двери, остановился и постучал по косяку костяшками пальцев.
Я не сразу поняла, что он делает.
— Можно выйти в торговый зал? — спросил Северин.
Тея замерла с подносом в руках.
Леона медленно подняла брови.
— Можно, — ответила я.
Он вышел.
Это было небольшое действие. Почти смешное для человека, который несколько лет входил без стука в любую комнату общего дома.
Но договор еще не успел высохнуть, а Северин уже выполнил первый пункт, который касался не болезни, а моих границ.
Я не стала благодарить.
Он тоже не ждал.
После его отъезда мы сели завтракать.
Тея поставила на стол кашу, хлеб и травяной чай. Четвертая тарелка осталась нетронутой.
— Он ничего не съел, — заметила девушка.
— Дома поест.
— Вы уверены?
— Нет. Поэтому через четыре часа он обязан сообщить о состоянии.
Леона размешала кашу.
— Я видела много соглашений между бывшими супругами. Это первое, где отдельно запрещено превращаться в дракона.
— У большинства твоих клиентов другие проблемы.
— Не всегда.
Тея посмотрела на меня.
— Вы правда прекратите лечение, если он нарушит договор?
— Да.
— Даже если ему будет плохо?
— При экстренном приступе помогу. После этого передам другому лекарю.
— А если другого нет?
Я отложила ложку.
— Тогда потребую нового договора и более жестких условий.
— Значит, все равно не оставите.
— Пациента не оставлю. Но это не означает, что он может нарушать правила без последствий.
Леона одобрительно кивнула.
После завтрака мы вернулись к работе.
Ивара должна была прийти завтра для проверки очищенной лаборатории. Нужно было закончить вытяжку, подготовить воду и восстановить часть защитного круга.
Я провела утро возле печи, не используя магию. Тея очищала каменные чаши и записывала сохранившиеся реактивы. Леона ушла в Торговый город с копией договора и запросом к дому Аркхарт.
Через час городской стражник принес запечатанный приказ.
Вместе с ним прибыли два деревянных ящика и толстая медицинская книга в темной коже.
— Герцог приказал передать лично вам, — сказал стражник.
На крышке первого ящика стояла печать домашней лечебной комнаты.
Внутри находились пустые и начатые флаконы Северина за последний год. Каждый был завернут отдельно, подписан и снабжен датой.
Во втором лежали копии закупочных книг дома Аркхарт.
Ни один служащий не вошел в аптеку. Стражник оставил вещи на пороге и дождался, пока мы сами перенесем их внутрь.
— Он умеет выполнять договор, когда хочет, — сказала Тея.
— Прошло меньше двух часов.
— Для начала неплохо.
— Не делай выводов по одному поступку.
Она улыбнулась.
— Вы говорите это обо всем.
Медицинскую книгу Северина мы пока не открывали. Для работы с личными записями требовалась чистая поверхность и присутствие Леоны либо другого свидетеля. Я заперла ее в кабинете.
Флаконы
