Дотянуться до легенды#2 - lanpirot
— Понятно, — кивнул Доктор, — Корявый и Фича раз в неделю там отираются. Если какие изменения произошли — враз срисуют.
— Дальше, — продолжил Вебер, — надо выявить точные места заправки техники 28-й армии на автобазах. Сколько резервуаров, где подъезды, какая охрана?
— Замётано! — кивнул Айболит. — Для настоящего босяка дело нехитрое…
— Ты опять за своё? Нормально разговаривай! — осадил уголовника гауптманн.
— Виноват, забылся, — ответил Доктор.
— Двадцать восьмого и двадцать девятого, — продолжил Вебер, — разворачиваем нашу подпольную лабораторию на полную мощность. Профессор, ты заготавливаешь бланки финальных документов… Ваш информатор в городской комендатуре еще не раскрыт?
— Нет, Максим Константинович, — тихо отозвался Профессор. — Мы старались не дёргать его лишний раз, чтобы в условленный момент у нас была полная информация о комендантских пропусках. А задумка чекистов с цветовыми маркерами пропусков стоила нам очень дорого.
— Тридцатого, — голос Вебера стал ещё жёстче, — уточнить всё, что возможно, про ВЧ-связь. Чтобы не было никаких оплошностей! — Тридцатого июля нужно провести операцию по подрыву заправочных пунктов…
— Максим Константинович! — неожиданно прервал гауптманна Доктор. — Да у нас, нахрен, столько людей не будет, сколько вы тут всего напланировали! Вам, может, в Абвере, кажется, что всё легко и просто, только под советские пули нам идти!
— А ты постарайся, Айболит! — жестко ответил Вебер. — Рейх тебя не забудет! Вы тут и так два года штаны протирали на всём готовом! Пришла пора отдавать долги! Продолжим: тридцать первого — за двенадцать часов до начала немецкого наступления мы должны повредить кабель правительственной ВЧ-связи — тем самым лишить штаб Качалова[1] оперативной информации из Москвы.
— Наступление назначено на первое августа? — переспросил Профессор.
— Да, — Вебер снова посмотрел на карту, — это дата начала генерального наступления Гудериана на Рославль. Дальше не заглядываю — как пойдет… Но мы должны сеять панику в рядах отступающих советских частей. А что они будут отступать — никаких сомнений. В ночное время, — продолжил он, — нужно наладить целеуказание уцелевших узлов обороны города для наших бомбардировщиков…
— И это всё? — даже с некоторой иронией поинтересовался Профессор.
— А если наша группа умудрится сохранить мост через реку Остёр от подрыва красными, можете надеяться на одну из высших наград Рейха — Железный Крест! Вот теперь на сегодня всё! — подытожил Вебер, поднимаясь из-за стола.
Профессор откашлялся:
— Ну, и аппетиты у вас герр гауптманн…
— Аппетиты, Профессор, у Рейха, — усмехнулся Вебер, сворачивая карту. — А мы с вами лишь инструмент в его руках. И если инструмент плохой, и не справляется с задачей — его выбрасывают. Надеюсь, вы это понимаете? Профессор молча кивнул, а Айболит лишь криво ухмыльнулся, но промолчал — спорить с гауптманном он больше не рисковал.
— Всё, господа, — Вебер хлопнул ладонью по столу. — Завтра подъём будет ранним. А сейчас — наслаждайтесь последними часами спокойствия. Гутен абент, господа!
[1] Владимир Яковлевич Качалов — советский военачальник, генерал-лейтенант, который в начале Великой Отечественной войны командовал 28-й армией. Под Рославлем в июле — августе 1941 года его армия вела тяжелейшие оборонительные и наступательные бои, сдерживая продвижение немецких войск на Москву. Генерал Качалов погиб в бою под Рославлем 4 августа 1941 года во время прорыва из окружения.
Глава 2
Вебер вышел из-за стола, прихватив с собой карту, и направился к двери. На пороге обернулся, скользнул холодным взглядом по своим подручным:
— И не вздумайте расслабляться. Никакого самогона! Завтра с утра — Корявого и Фичу ко мне. А ты, Доктор, проследи, чтобы все были в полной готовности.
Дверь за Вебером закрылась и воцарилась тишина.
— Будет сделано, герр гауптманн, — буркнул Айболит, не поднимая глаз от стола.
Он посидел неподвижно ещё несколько секунд, гипнотизируя только одному ему известную точку на столе, где только что лежала карта. Потом тяжело выдохнул, сплюнул на пол и откинулся на спинку стула.
— Ну и задачку нам барин подкинул, — протянул он, проводя ладонью по лицу. — Мост, склады, кабель, целеуказание… Да он охренел, ей-богу! Мы и на половине задач пупки надорвём!
Профессор молча поднялся, подошёл к окну и отодвинул край занавески, выглядывая во двор.
Убедившись, что Вебера уже не видно, он вернулся к столу и сел на своё место.
— Барон знает, что делает… — тихо произнёс худосочный диверсант. — Задачи он, конечно, поставил сложные, но вполне выполнимые. Если действовать грамотно…
— Грамотно! — фыркнул Айболит. — Ты мне тут не заливай, интеллигент хренов. Грамотно — это когда ты сидишь в тёплом подвале возле буржуйки и рисуешь свои грёбаные печати.
А я-то с какого-то хрена должен своих корешков под пули посылать. Мост через Остёр отбить и не дать взорвать, говоришь? Да там же охрана, мама не горюй! Каждый куст простреливается!
— Я видел схему — обычный взвод РККА, — возразил Профессор, однако, без особой уверенности. — Да твои волчары их в момент перебьют. Если действовать будут аккуратно, а не как всегда…
— Аккуратно! — передразнил его Доктор, презрительно наморщив губы. — Когда пули возле уха свистят, как-то не до особой аккуратности становится.
Профессор нахмурился, но не стал спорить. Он достал из кармана пачку папирос, вытянул одну и закурил, выпуская дым тонкой струйкой.
— Ты всегдапреувеличиваешь опасность, Доктор, — произнёс он наконец. — Вебер не стал бы рисковать зря — другой группы у него нет. Он просчитал всё до мелочей.
— Просчитал… — криво усмехнулся уголовник. Потом вдруг поднял глаза и посмотрел на меня — пристально. — А ты чего молчишь, Пушкарь? — спросил он. — Тебе с нами тоже под пули идти придётся.
Я пожал плечами, стараясь выглядеть максимально безразлично.
— А ты меня не пугай, Айболит! — ответил я. — Я из такой мясорубки недавно выполз, затем меня свои же чуть не расстреляли, потом вы представление устроили… Но для меня-то оно реальным было. Я вообще чудо, что живой. Поэтому сижу на жопе ровно и не рыпаюсь. И тебе того же советую.
— Сидишь, значит, — хмыкнул Айболит. — Ну, сиди-сиди… Слушай, а куда
