Дотянуться до легенды#2 - lanpirot
Я посмотрел на Профессора — тот молчал, но было видно, что ему тоже интересно. Пришлось отвечать.
— А ничего интересного и не было, кроме этой погони с перестрелкой, — произнёс я. — К своему бывшему особняку немец ходил. Библиотека там сейчас.
— К особняку? — переспросил Айболит, приподнимая бровь. — И зачем он туда попёрся?
— Ностальгия замучила, — усмехнулся я, решив молчать про драгоценности. — Сказал, что хочет посмотреть, что там, да как…
— А тебя взял на шухере постоять? — продолжал допытываться Айболит.
— Хрен его знает, что он там себе думал? — опять пожал я плечами. — Но так и было. Мы ничего и сделать не успели, когда патруль нарисовался.
Айболит хмыкнул, продолжая крутя в пальцах нож.
— Ностальгия, говоришь… — протянул он задумчиво. — Не, фраерок — барин просто так ничего не делает. У него на всё есть причина, только нам она неизвестна.
Профессор, до этого молчавший, повернулся от окна и посмотрел на нас.
— Ты опять себя накручиваешь, Доктор, — произнёс он спокойно. — Вебер взял Пушкаря, потому что ему нужен был человек на шухере. И всё. Не надо искать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет.
— Нет? — усмехнулся Айболит. — А ты уверен, Профессор? А ты уверен, что этот… нас просто так в расход не посылает? Может, он нас хочет подставить? Чтобы внимание отвлекли на себя? Может, ему нужно, чтобы мы все сдохли, а у него здесь еще группа таких же идиотов имеется? Или вообще немцев…
— Не неси чушь, Доктор, — нахмурился Профессор. — В нас немцами вложено столько сил и средств…
— Может пора сваливать, Профессор?
— И куда ты свалишь с голым задом? — усмехнулся Профессор. — Не красные, так немцы тебя найдут и пристрелят. Нам некуда сваливать, Айболит! Мы оба в дерьме. Ну, а с немцами у нас есть хоть какой-то шанс на нормальную жизнь в будущем.
Лицо уголовника потемнело, но он не стал спорить. Он знал, что Профессор прав. А я знал, что у этих тварей нет никакого будущего, и я постараюсь этому поспособствовать всеми своими силами.
— Ладно, — произнёс он наконец, тяжело выдыхая. — Понял я. А ты, Пушкарь, — произнёс он тихо, — смотри, не болтай лишнего. Немцу на наши проблемы плевать. Ферштейн?
— Замётано, Доктор.
Айболит поднялся из-за стола, потянулся и зевнул.
— Ладно, фраерки, — произнёс он. — Хватит трепаться. Завтра с утра подъём ранний. Пойду, пройдусь до параши, а потом спать. — С этими словами он вышел, хлопнув дверью.
В комнате повисла тишина. Профессор сидел у окна, молча куря и глядя в темнеющий двор. Я остался сидеть за столом, обдумывая произошедший разговор. Айболит не зря нервничал и бесился — список смертельных заданий, озвученный Вебером, действительно казался неподъёмным.
Теперь, когда планы Вебера мне были известны, нужно было придумать, как всё это сообщить Зубову. Ведь любая моя отлучка может всколыхнуть подозрения Вебера с новой силой. Пока что меня он выделяет из всех своих подручных, раз даже доверил тайну фамильных сокровищ.
Вот только мне до сих пор непонятно, для чего он меня с собой таскал? Неужели не мог все в одиночку провернуть? Наверное, были у него на этот счет какие-то сомнения, что не справится он в одного. Вот и дёрнул с собой самого никчемного из своих подручных.
Если что, меня и пришить можно в любой момент — ведь он при этом ничего не потеряет — опыта диверсионной работы у меня кот наплакал. Но он-то и не догадывается (хотя какие-то невнятные предчувствия о том, что я «не от мира сего», у него имеются), что в теле обычного советского паренька совершенно другой человек, с совершенно другим багажом знаний и опыта.
Я поднялся из-за стола и, кивнув Профессору, вышел из горницы. Худосочный диверсант даже не обернулся — он сидел у окна, задумчиво выпуская дым в открытое окно, и, похоже, был рад остаться в одиночестве. Мне тоже хотелось немного подумать, как передать информацию связному.
Я вышел на крыльцо. Ночь выдалась на редкость тёплой и тихой. Где-то вдалеке, за городом, глухо рокотало, как при грозе, но небо было чистым — это фронт постепенно смещался к Рославлю. А здесь воздух пах зрелой травой и созревающими яблоками.
Я спустился с крыльца, обошел дом и увидел Вебера. Он сидел на старой скамейке у стены сарая — там, где днём методично вгонял в дерево метательные ножи. Но сегодня ножей не было. Гауптманн сидел, откинувшись на доски стены и смотрел в небо. На звёзды.
Я остановился в нескольких шагах от него, но Вебер не оторвал взгляда от неба, лишь тихо произнёс:
— Не стой столбом, Пушкарь. Садись.
Я устроился рядом, и тоже посмотрел на небо. Мы помолчали. Над головой, в чёрном, как смоль, небе, горели звёзды — яркие, холодные, безразличные ко всему, что происходит на земле. Млечный Путь лёг через всё небо бледной светящейся рекой.
— Красиво, — произнёс я, не зная, с чего начать. — Давно на звёзды не смотрел.
— Красиво, — согласился Вебер.
Мы еще помолчали, погруженные каждый в свои мысли.
— Ты знаешь, Пушкарь, — тихо начал Вебер, — я ведь тоже на звёзды последний раз смотрел именно здесь, в Рославле… И после семнадцатого — больше ни разу, чтобы вот так…
Он вновь замолчал, и я ничего не говорил.
— И знаешь, что самое страшное? А то, что и мы, и комиссары — дети одной земли. Ты думаешь, я пришел сюда с немцами только за местью, Пушкарь? — вдруг спросил он, повернувшись ко мне.
— А разве нет?
— Ну, да, — нехотя признал он мою правоту, — и за местью тоже… Но не только за ней: я хочу вернуть то, что было разрушено… Не только имение — я хочу вернуть Россию. Настоящую. Не эту, построенную на горе и костях моих отцов…
— А немцы? — произнёс я осторожно. — Думаешь, что они тебе помогут её вернуть?
— Пусть они только помогут сковырнуть этот красный режим… — Он нервно сжал кулаки, хрустнув костяшками.
— А дальше-то что, Максим Константинович? Вы думаете, что вам позволят вернуть ту Россию, которую
