Дотянуться до легенды#2 - lanpirot
— Уцелел, Максим Константинович, — ответил я. — Я думал, что вас вместе со всеми… того…
Вебер усмехнулся, но усмешка вышла кривой и болезненной.
— Меня сложнее убить, чем тебе кажется, Пушкарь. Садись.
Я отодвинул стул и сел напротив его кресла. Соколов юркнул на кухню.
— Как выбрался? — спросил Вебер, не сводя с меня тяжелого, оценивающего взгляда. — После перестрелки? Там оцепили весь квартал.
— Повезло, — неопределённо пожал я плечами. — А что вообще произошло?
— Айболит… — ответил гауптманн. — Он нашёл моё золото в тайнике… Жадная уголовная тварь! Вместе с Профессором они надумали меня убрать и смыться с наследством. Но убить меня им не удалось.
— Они оба сдохли? — уточнил я, хотя отлично об этом знал.
— А ты как думаешь?
— Туда им и дорога. На уголовников полагаться нельзя — подведут в самый ответственный момент.
Вебер замолчал, продолжая пронзительно сверлить меня взглядом.
— Как ты уцелел, Пушкарь? — вновь повторил он свой вопрос. — База на кожевенном заводе тоже уничтожена. Её кто-то сдал чекистам…
— Ну, да, логично, — не стал я тут же отпираться, выбрав совершенно другую тактику, — если кто-то уцелел — тот и навёл. Я бы сам так подумал. Вот только вы, Максим Константинович, до сих пор здесь, а не в подвалах НКВД.
— Ты прав, — тихо произнес он. — Если бы ты был чекистом, меня уже взяли. Прости, Пушкарь. Нервы…
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Ситуация сложилась критическая, — наконец продолжил гауптманн, немного отдышавшись. — Задание провалено, сеть уничтожена. Агенты мертвы, а я серьёзно ранен. Из всей группы остался только ты, да трусливая чернильная душонка, — он кивнул в сторону кухни, где скрылся Соколов. — Наша задача — продержаться несколько дней до взятия города войсками вермахта. Только боюсь, что без врача я не дотяну…
Я внутренне выругался, лихорадочно прикидывая варианты. Если этот говнюк сдохнет от заражения крови, моя легенда под именем «Пушкарь» пойдет лесом. Вебер мне нужен живым.
— Я пытался сам… но не смог… — тяжело дыша, продолжил гауптманн. — А этот… помощник… — Я понял, что он имеет ввиду Соколова. — Его штормит от одного вида крови… Врача мне надо, Пушкарь…
— С врачом проблема, Максим Константинович, — произнес я твердо, поднимаясь со стула. — В городе такой шухер стоит… Но рану действительно надо чистить. И пулю доставать. Если разрешите, я могу попробовать.
— Ты? Артиллерист? — Вебер скептически усмехнулся. — Не смеши меня… Хотя… — тихо произнес он, и в его голосе послышалось раздумье. — В болоте, когда мы с Дороховым шли… Костюк, да? Я видел. Как рану ему чистил, как порох жег… — Вебер сделал паузу, тяжело сглотнув. Он снова посмотрел мне в глаза, и на этот раз в его взгляде не было прежнего скепсиса. — Ладно… Попробуй. Хуже всё равно не станет.
— Соколов! — позвал я. — Спирт есть или водка? Еще кипяток нужен. Чистые тряпки… Живо!
Появившийся в дверях Соколов кивнул и снова юркнул на кухню, а я подошел к креслу.
— Терпеть придется, барон, — тихо произнес я. — Будет больно. Но если хотите дожить до прихода немцев — придётся потерпеть.
Гауптманн лишь стиснул зубы и кивнул. Я начал осторожно развязывать старую повязку — бинты намертво прилипли к краям раны, так что пришлось повозиться, чтобы от них избавиться. Когда я снял верхний слой, в нос ударил тяжелый, сладковатый запах начинающегося воспаления. Кровотечения уже не было, рана затянулась коркой, но ткани вокруг багрово вспухли, а из глубины сочилась мутная желтоватая жидкость.
Соколов вернулся, неся таз с кипятком, бутылку спирта, кухонный нож с тонким лезвием.
— Придется резать, герр гауптманн, — сообщил я немцу. — Пуля ушла глубоко, и сама не выйдет.
— Давай уже, не тяни! — произнёс Вебер и зажмурился.
Глава 21
Я внимательно осмотрел рану: входное отверстие было небольшим, края — рваные и воспалённые. Вспухшие ткани вокруг раны стали неестественно горячими и плотными на ощупь. Из отверстия сочилась мутная желтоватая жидкость — гной, смешанный с сукровицей.
Кожа по краям раны лоснилась, сильно натянутая воспалением. Пуля ушла глубоко — через неповреждённые ткани её не нащупать.
Я выпрямился и повернулся к Соколову, который стоял в дверях кухни, бледный и перепуганный.
— Слушай меня внимательно, — произнёс я. — Мне нужно еще несколько вещей…
Соколов кивнул, судорожно сглотывая слюну.
— Первое: перекись, если есть, либо соль обычная, поваренная, либо марганцовка. Второе — стрептоцид. Белый такой порошок в таблетках или в баночке.
Соколов замер, моргая.
— Стреп… что?
— Стрептоцид! — повторил я терпеливо. — Белый порошок. В аптечке должен быть. Есть здесь аптечка?
— Кажется… кажется, есть… — забормотал Соколов. — Я сейчас!
— Вот и принеси. И ещё — пинцет, чтобы пулю из раны вытащить можно было.
Соколов растерянно посмотрел на свои руки.
— Пинцет… Щипцы… Не знаю… Может, ножницы маленькие принести? Или…
— Ладно, неважно, — махнул я рукой. — Тащи всё, что есть! Разберёмся по ходу пьесы. И давай быстрее!
Соколов кивнул и вылетел из комнаты, едва не споткнувшись о порог.
Я повернулся к Веберу. Гауптманн смотрел на меня тяжёлым, оценивающим взглядом, и на этот раз в его взгляде не было прежнего скепсиса. Я поискал глазами что-нибудь, что он мог бы закусить зубами. Нашёл на столе чистое полотенце, что притащил Соколов, и скрутил его в плотный жгут.
— Закусишь, как начнем…
Вебер взял полотенце и положил себе на колени.
— Хорошо.
Соколов вернулся минут через пять, запыхавшийся, с красными пятнами на щеках. Он принёс солонку с крупной солью, маленькую жестяную баночку с белым порошком и… маленькие узкие плоскогубцы с длинными тонкими губками.
— Стрептоцид нашёл… — пропыхтел Соколов, выставляя всё на стол. — И плоскогубцы… в ящичке с инструментами нашлись… Перекиси нет, как и марганцовки.
— Сойдёт, — кивнул я, беря плоскогубцы в руку и проверяя, как они смыкаются. Узкие губки — то, что нужно: войдут в раневой канал и ухватят скользкий свинец.
— Молодец. А теперь иди и как следует все это прокипяти. — И я всучил ему нож и плоскогубцы. И еще прокипяти полотенце!
