На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова
– В пакете было что‑то крупнее бутерброда, – покачал головой Артур. – И выбросил он его поспешно – вон, край еще торчит, не успел как следует спрятать. И это при «философии» и святости теста. Готовить мясо в булочной он бы не стал. В сладком аромате сдобы мясной был бы слышен отлично.
Я задумчиво обернулась и посмотрела на дверь булочной. Теперь желания там купить хотя бы пончик стало еще меньше.
– Думаете, он как‑то связан с гибелью кошек?
– Не знаю, – Артур потер подбородок. – Но теперь я точно хочу заглянуть к нему еще раз. Вечером. Когда поток покупателей иссякнет, а аппетит на мясо, видимо, проснется снова. Да и люблю, знаете, по вечерам проследить за кем‑нибудь. Особенно в вашей компании.
– Отличная идея, – улыбнулась я, тихонько радуясь, что меня не отправят домой. Видимо, булочник чувства опасности у инспектора не вызвал. – А пока… может, все‑таки заглянем в мясную лавку? Проверим, кто там закупается на постоянной основе?
– Резонно, – одобрительно кивнул Артур. – Пойдемте. Видите? Вы уже думаете, как самый настоящий инспектор!
– А вы перестали бояться общаться с духами, как самый настоящий некромант, – вернула я комплимент Артуру.
– И вообще, из нас вышла отличная команда, – с довольной улыбкой резюмировал инспектор.
Внутри мясной лавки «У Грегора» было прохладно, пахло свежим мясом и пряными специями. За прилавком стоял могучий мужчина с бритой головой и в кожаном фартуке. В руке он держал окровавленный топор, которым только что одним ударом отрубил голову туши свиньи. Подозреваю, что это Грегор и есть.
Он легко вогнал топор в колоду, вытер руки о фартук и хмуро посмотрел на нас, посмевших прервать его увлекательнейшее занятие:
– Чего надо?
Хорошо, что меня отрубленной головой свиньи не испугаешь. Я, наоборот, с уважением оценила идеальный срез.
Артур, убедившись, что меня не вынесло волной отвращения, спокойным тоном сказал:
– Мы расследуем гибель кошек в районе. Видели пакет из вашей лавки возле булочной Карла Баттерби. Скажите, он часто у вас закупается?
– Каждый день, – коротко ответил Грегор. – Килограмм мяса. Говядина. Иногда два берет.
– Каждый день? – удивилась я прожорливости булочника. – И давно это продолжается?
– Месяца три. Может, четыре. Точно не помню.
– А зачем булочнику столько мяса? – поинтересовался Артур. – У него же пирожки только со сладкими начинками.
– Мне‑то откуда знать? – пожал плечами Грегор. – Спросил как‑то, а он говорит: «Для друзей. Они у меня особые. Очень любят свежее мясо». Ну, я и забил. Мое дело – продать.
– Особые друзья? – я переглянулась с Артуром. – Вы не замечали, чтобы он кормил каких‑то животных? Может, бродячих собак или… кошек?
Грегор на мгновение задумался, почесал затылок:
– Кошки… Да, было дело. Раз видел, как он за булочной кому‑то что‑то кидал. Но издалека, толком не разглядел. Я тоже подкармливаю: кошкам – обрезки, собакам – кости. Мне не в убыток.
– Вы не замечали за булочником чего‑то странного? – уточнил Артур. – Может, он нервничал? Или озирался, когда забирал мясо?
– Нервничал? – мясник неопределенно пожал плечами. – Не особо. Но в последнее время стал торопиться. Раньше поболтаем, я ему про цены на свинину расскажу, а теперь – «килограмм говядины, спасибо, до завтра» – и бегом.
– А другие покупатели не говорили ничего про мертвых кошек? – инспектор бросил взгляд на наружную витрину. Там как раз стояли две дамочки и что‑то обсуждали, тыкая пальцами в название.
– Мне про кошек не говорят, – отрезал Грегор. – Мне говорят: «Грегор, отрежь полкило вырезки» или «Грегор, этот кусок посвежее». Про кошек – никогда. Хотя нет. Когда тушки кроликов привозят, покупатели через одного спрашивают, не коты ли это.
Вот кто как вечера проводит, а мы с Артуром крались за булочником, стараясь не шуметь. Поскольку времени до очередного несвидания у меня было много, я успела сбегать домой, бережно убрать подарок инспектора, чтобы фрукты и овощи не испортились, и поменять обувь. А то слежки может не случиться, если я запнусь и красиво выпаду из укрытия.
Карл Баттерби бодро шагал по улицам, насвистывал веселую мелодию, и наконец остановился у ворот кладбища.
– Здравствуй, любимая работа, – шепотом сказала я.
– Здравствуй, любимое место, – также тихо поддержал меня Артур.
Карл огляделся по сторонам, подмигнул самому себе и ловко подпрыгнул, цепляясь за верх забора. Через мгновение он уже был по ту сторону.
– Ого, – восхищенно прошептала я. – Для пекаря с усами он в отличной форме.
– Или часто тренируется, – хмуро заметил Артур. Как‑то он чрезмерно нервно реагирует на булочника. Неужели ревнует? – Ладно, наша очередь.
Я подошла к забору, вздохнула и попыталась подтянуться. Пальцы скользнули по металлу.
– Кажется, без помощи мне не обойтись, – скорбным тоном призналась я.
– Конечно, – Артур подставил сцепленные руки. – Подброшу.
Я неловко поставила ногу, Артур напрягся и подтолкнул ее вверх. Мне даже удалось ухватиться за верх забора, но я не удержалась и чуть не свалилась прямо на инспектора.
– Там дальше есть более удобное место, – со вздохом сдалась я. – Там люди без проблем перелезают.
– Вы справитесь, – Артур снова подставил руки. – Пока мы будем бегать вокруг кладбища, упустим Баттерби. На счет «три». Раз… два… три!
На этот раз мне удалось перелезть через забор и неуклюже спрыгнуть по ту сторону. Артур же продемонстрировал, что он в прекрасной форме, и легко проделал тот же трюк, только без чьей‑либо помощи.
Булочника было отлично видно. Он шел уверенно, будто ходил здесь каждый день. Наконец он остановился у одной могилы, стер пыль с надгробия и сел прямо на траву рядом.
– Ну, отец, – громко произнес Карл Баттерби,
