Академия - Кир Злой
Точнее, не исчез. Он изменил цвет.
Штифт стал серым и шершавым — точь-в-точь как каменный пол под его лапами. Если бы я не знал, что он там сидит, я бы прошел мимо, приняв его за неровность пола.
Я моргнул.
— Ну-ка… — прошептал я. — А если так?
Я пнул ногой кусок ржавой трубы ближе к нему. Штифт переступил лапками, забираясь на рыжий металл.
Секунда задержки. По его корпусу снова пробежала волна, и он окрасился в буро-рыжие тона, имитируя текстуру ржавчины.
В голове щелкнуло понимание.
— Ты не просто ешь, — выдохнул я, приседая перед ним на корточки. — Ты усваиваешь свойства материала. Ты сожрал призму и научился преломлять свет?
Паук издал довольный стрекочущий звук и снова стал серым, сливаясь с полом.
Активный камуфляж.
Мой механический питомец только что эволюционировал. Он получил способность мимикрии. Не идеальную — контуры все еще были видны, если присмотреться, но для скрытного наблюдения в темном углу этого было более чем достаточно.
— Умница, — я протянул руку, и Штифт привычно юркнул мне в рукав, занимая место на предплечье.
— Отлично, — прошептал я, чувствуя, как по предплечью бежит едва заметный холодок от его перестроек. — Теперь у нас на один козырь больше.
Я погасил светляка под потолком и вышел в темный коридор, оставляя запах жасмина позади.
Глава 22
Интерлюдия. Валериан фон Райт
В гостиной общежития, закрепленной за десятком аристократов, Валериан фон Райт мерил шагами ковер, нервно сжимая кулак. На его пальце тускло блеснул перстень с парящим орлом.
— Вы видели это? — Валериан резко обернулся к своей десятке. — Этот безумный лавочник… Он собрал вокруг себя целую толпу! Половина класса по вечерам ошивается на техническом этаже, заглядывая этому выскочке в рот. А еще он стал лаборантом у Вейна.
Дерек ван Холт, развалившийся в глубоком кресле, лениво подбросил на ладони монету.
— Вчера я видел, как к нему притащились еще четверо, — буркнул он. — Те, что из «Мясников». Арден учит их контролю. За просто так.
— За просто так? — Валериан скривился, будто съел лимон. — Он покупает их лояльность! Этот торговец барахлом метит в лидеры класса. Мой отец вложил в мою подготовку целое состояние не для того, чтобы в общем рейтинге я шел в тени безродного самоучки. Если мы сейчас его не осадим, на итоговых зачетах этот проходимец станет лицом А-7, а мы — его обслуживающим персоналом.
— Нужно сдать его десятникам, — предложил один из парней. — Сказать, что Арден сколотил шайку, чтобы подорвать их авторитет. Люциан Грей не любит конкуренции. Он быстро втопчет его в грязь.
— Слишком просто, — отрезал Валериан. — Арден изворотлив. Нам нужно действовать тоньше. Мы создадим свой «клуб». Обещания, протекция наших семей, доступ к редким материалам. Запугаем тех, кто сомневается.
— А что насчет его окружения? — подала голос одна из девушек, любуясь своим маникюром. — У него есть этот… как его… Седрик. Светловолосый недотепа. И этот деревенский увалень Брэн. Если ударить по ним, Арден быстро потеряет спесь. Нужно спровоцировать их на конфликт, подстроить нарушения так, чтобы под удар попали именно они, а не Арден. Пусть лишаются баллов и отрабатывают взыскания, пока он ходит «чистеньким» любимчиком преподавателей. Когда они поймут, что дружба с лавочником приносит им одни неприятности, они сами от него отвернутся. Арден останется один.
— У меня есть идея получше, — Дерек хищно улыбнулся. — Подкупим кого-то из бедных студентов. Пусть «подружится» с Арденом, втирается в доверие, а потом при всех выдаст его секреты или подставит с крадеными ингредиентами. Грязно, громко, чтобы все видели: доверять лавочнику — себе дороже.
— И слухи! — Валериан воодушевился. — Пустим слух, что он приторговывает поддельными артефактами или ворует со склада Вейна. Пусть все знают, что он нечист на руку.
— А Майлин? — девица с маникюром усмехнулась. — Я лично видела, как они шептались после занятий. У меня в запасе есть «Любовный яд». Если подлить его Ардену, он начнет вести себя… неадекватно. Представляете, как он будет липнуть к каждой юбке прямо в коридорах Академии? Посмотрим, как быстро его «подруга» от него отвернется, когда он превратится в посмешище.
Валериан остановился, и его глаза блеснули недобрым огнем.
— Мы ударим по всем фронтам. По друзьям, по его авторитету, по его самоуверенности. Я хочу, чтобы этот выскочка понял свое место.
Все мажоры согласно зашумели, предвкушая забаву. Лишь Айлетт фор Ланн, сидевшая у окна, не произнесла ни слова.
* * *
Интерлюдия. Айлетт фор Ланн
Айлетт смотрела в окно на темные шпили Академии. Голоса Валериана и Дерека доносились до нее как назойливое жужжание мух. Они обсуждали планы мести, интриги, подкупы… Все это казалось ей таким мелким.
Ее мысли снова и снова возвращались к утру. К тому моменту на плацу.
«Это было наваждение», — холодная мысль скользнула в сознании, но даже сейчас, вспоминая взгляд Ардена, она почувствовала фантомный отголосок того жара.
Это было унизительно. Она, наследница рода фор Ланн, и какой-то безродный выскочка из Крамма. Грязь под ногами. Никто.
Но почему тогда, стоило ей оказаться рядом с ним, воздух становился плотным и горячим? Почему ее кровь начинала пульсировать в висках, требуя сделать шаг навстречу? Это не было похоже на симпатию. Это напоминало голод. Дикую, иррациональную жажду, причину которой она не могла объяснить даже самой себе.
Она видела Ардена на занятиях. Видела, как он работает — сосредоточенно, без лишних движений, с эффективностью, которая была не всегда доступна даже магам с хорошей родословной.
Пока Валериан тратил время на хвастовство, Арден кропотливо выстраивал систему влияния.
«Они хотят его сломать, потому что чувствуют угрозу», — Айлетт едва заметно усмехнулась, касаясь пальцами своей шеи там, где билась жилка.
Валериан видел в Ардене врага. Айлетт же видела в нем нечто иное.
Загадку. Ресурс. И странное, пугающее искушение.
Если человек без связей и поддержки смог за месяц получить место лаборанта у затворника Вейна и заставить ее собственное сердце сбиваться с ритма одним своим присутствием — значит, в нем есть сила. Скрытая, темная, непонятная.
«Пусть пробуют», — думала она, слушая, как Дерек планирует подкуп студента. — «Если Арден прогнется под этими детскими кознями, значит, он всего лишь
