Чертеж и порох - Роман Тард
Про самого Ланге в сорок третьем я не узнал ничего: ни где он, ни жив ли, ни спрашивал ли о нём кто-нибудь ещё. Блокнот, который мне показали в июле, ушёл своей дорогой — в ту пачку трофейных бумаг, откуда его достанут и переведут осенью сорок пятого. Прочту я его тогда весь, от первой страницы, и пойму, чего он мне не сказал в сорок втором.
Никитина я так и не нашёл ни в одном списке.
Искал я его дважды. Оба раза искал не там: списков, по которым ищут, мне не показывали и показать не могли.
Про Горелова в тот день я не думал ни разу и заметил это только вечером, когда закрывал чернила, — и сидел потом ещё минут десять, не зажигая лампы, потому что заметить такое и тут же начать про это думать было бы нечестно вдвойне. Он стоял первым в приложении, и это было единственное место, где он теперь стоял, и переставить его туда стоило мне двух лет, а ему всего.
* * *
Двадцать второго же, к вечеру, инспектор заехал в управление и сказал, чтобы я собирался: смотреть будем завтра, на площадке у соседей.
Приехали затемно.
Стояли у края и ждали, пока рассветёт.
Полосу с вечера подмели и чем-то присыпали. Чем — я в темноте не разобрал.
Пахло выхлопом и мокрой соломой.
Стояли и грели руки о кружки, и разговаривать было не о чем.
Инспектор ходил взад-вперёд и разминал ногу.
Группа была чужая. Шестёрка. Ни одного знакомого лица.
Задачу им ставил их же командир. Ставил коротко.
Я стоял в пятнадцати шагах и слышал через слово.
Ближе подходить не стал.
Потом ведущий сказал два слова про верхнюю пару и назвал условие: пока не увидит нижняя.
Он не сослался ни на бумагу, ни на кого.
Сказал он это так, как говорят своё.
Может, он и не знал, что это чьё-то. Может, знал и не счёл нужным.
Никто в шестёрке не переспросил.
Они запустили и ушли.
Я смотрел, как они уходят, и записывать мне было нечего. Впервые за два года.
Работало это уже без меня. И не по моему тексту — по чужому, переписанному под чужую балку и чужую тень.
Через год этот ведущий, если будет жив, перепишет его ещё раз.
А в бумаге, которую повезут дальше, останется не строка, а условие: делай так, чтобы тебя видели снизу, а как — смотри по месту.
Инспектор дождался, пока звук уйдёт совсем.
Потом повернулся и позвал меня к машине.
— Андрей.
Я обернулся раньше, чем понял, на что обернулся.
Два года я откликался на это имя с задержкой в четверть секунды.
Задержка кончилась где-то между июлем и декабрём, и когда именно, я не помню.
Помню только, что перестал проверять.
Он открыл дверцу и постоял, держась за неё.
— В январе поедем дальше, — сказал он. — Тут мы смотрели, как оно держится, когда стоят и переезжают. Теперь надо посмотреть, как держится, когда идут вперёд.
Я сказал, что это разные вещи.
— Совсем разные, — согласился он. — Потому и поедем.
Я спросил, куда.
— Далеко, — сказал он. — И это единственное, что я про это знаю.
Я сел в кузов и всю дорогу думал не про январь.
Думал про то, что госпитальные списки идут по своей линии, а у человека с приказом в кармане иногда спрашивают, зачем ему.
И что до января надо придумать, что на это отвечать.
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта [email protected] — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».
* * *
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Высота памяти 2. Чертеж и порох
