Жизнь есть сон - Педро Кальдерон де ла Барка
Однако многое открыла
Его широкому уму
Безмолвная природа скал,
Небес безмолвная природа!
Его желая приготовить
К тому, что замышляешь ты,
И гордость духа возбудить,
Как бы случайно указал я
Ему на горного орла,
Который, ветер презирая,
Как грозной молнии стрела
Или свободная комета,
Вздымался в верхние пределы.
И Сигизмунду я сказал,
Полет свободный восхваляя:
«Орел могучий – царь пернатых,
И потому под облаками
Над всеми гордо он вознесся».
Довольно было этих слов:
За мысль мою схватился он,
И о величии царей
Высокомерно рассуждать
Он начал; нам понять не трудно,
Что в самом деле кровь его
К великим подвигам зовет,
Волнуясь и играя в нем.
Он говорил: «Смотри, Клотальдо,
И в беспокойном царстве птиц
Слабейшие могучим птицам
В повиновении клянутся.
Утешен я в своем несчастьи,
Когда подумаю об этом:
Я подчинен, но только силой
Меня принудили к тому,
А добровольно человеку
Не сдался бы я ни за что!»
Из этих слов увидел я,
Что в нем проснулся гнев обычный
На горький плен и заключенье;
Тогда ему я подал кубок
С успокоительным питьем,
И лишь из чаши в грудь его
Проник напиток, Сигизмунд
Глубокому предался сну,
И пот холодный у него
По членам разлился и жилам…
И если б не было известно,
Что это мнимая лишь смерть,
Легко бы всякий мог подумать,
Что в самом деле умер принц.
Приходят в это время люди,
Которым ты доверил дело,
Берут его с собой в карету
И во дворец к тебе везут,
Где приготовлены тобою
Ему величие и блеск,
Вполне достойные его.
И здесь его в твоей постели
Они кладут, чтобы потом,
Когда минует летаргия,
Ему служить, как ты велишь.
И если я повиновеньем
Себе награду заслужил,
(Прости мою неосторожность!)
Скажи, зачем ты во дворец
Так удивительно и странно
Велел доставить Сигизмунда?
Василий
Твое сомненье справедливо,
Клотальдо, и тебе охотно
Я дело разъясню теперь.
Ты знаешь сам, что Сигизмунду
Влияние звезды враждебной
Несчастиями угрожает
И множеством страданий тяжких.
И вот узнать я захотел,
Правдиво ль Неба предсказанье?
Дало немало указаний
Оно суровости своей;
Но, может быть, оно смягчится,
Свою жестокость уменьшит
И, доблестью благоразумья
Побеждено, изменит жребий?
Ведь человек сильнее звезд!
Все это я хочу узнать.
Кто он, скажу я Сигизмунду.
И пусть тогда покажет он
Свои наклонности и разум.
И если он звезды влиянье
Великодушьем победит,
Он будет царствовать; но если
Тираном будет и злодеем,
Его верну к цепям обратно.
Теперь я знаю, спросишь ты:
Чтобы проделать этот опыт,
Зачем сюда он привезен
В забвении глубоком сна?
И это разъясню тебе,
Поймешь из моего ответа.
Когда сегодня он узнает,
Что он мой сын, а завтра утром
Себя в темнице вновь увидит,
Конечно, жалкий жребий свой
В отчаяньи проклянет он!
Чем, как себя тогда утешит
И что в замену прав получит,
Прав на корону и престол?
Оставить надо дверь открытой
На случай горькой неудачи!
Ему ты скажешь: «Сигизмунд,
Все, что ты видел в эту ночь,
Лишь сновидение и греза».
Мы двух вещей достигнем так.
Во-первых, ближе мы узнаем
Его наклонности и чувства:
Проснувшись, будет поступать он,
Как вздумает и как захочет;
А во-вторых, его утешим:
Сегодня, правда, во дворце
Все повинуются ему,
Но завтра он в своей темнице,
Припоминая день минувший,
Поймет, что только грезил он;
И хорошо, когда поймет:
Ведь в этом мире все, Клотальдо,
Все, кто живет, лишь спят и грезят[30].
Клотальдо
Легко бы мог я доказать,
Что не годится этот план;
Но поздно, дела не поправишь:
Насколько можем мы судить,
Проснулся он и к нам идет.
Василий
Теперь я должен удалиться.
Ты принца воспитал, Клотальдо,
И потому останься с ним
И среди стольких затруднений,
Что окружили мысль его,
Ему ты истину откроешь.
Клотальдо
Ты позволенье мне даешь
Все рассказать ему?
Василий
Конечно;
Когда опасность знаем мы,
Нам легче победить ее. (Уходит.)
Сцена 2-я
Клотальдо и Кларин.
Кларин (в сторону)
Четыре палочных удара!
Я заплатил за право входа!
Какой-то рыжий гренадер,
Уж больно важный, алебардой
Мне отсчитал удары эти.
За них я кой-что здесь увижу;
Нет, правда, лучшего окошка,
Как то, которое с собою,
Без разрешения кассира,
Повсюду носит человек;
Когда его со всех празднеств
Прочь гонят, все
