Добрые друзья - Джон Бойнтон Пристли
– Вот как бывает, если не держать язык за зубами, – укоризненно заметила миссис Окройд. – Предупреждала ведь.
– Что я, железный, по-твоему? – вопросил мистер Окройд. – Утром меня обозвали штрейкбрехером, после обеда – лодырем, тут кто угодно не выдержит! Словом, в пять часов мне выдали деньги и карточку, а я отправился в профсоюз, рассказывать им свою историю. Секретаря не было. Это тот самый Мондери, у которого один пролетариат на уме. Я ждал, ждал, а когда он наконец явился, угадай, кто с ним? Тот самый молодчик из профсоюза, товарищ. Смеются себе, болтают – прям лучшие друзья. Два товарища, так их и эдак. Начал им рассказывать, что стряслось, да все впустую. Начали из меня душу вынимать: известите тех, уведомьте этих… Терпеть не могу, собачонка я им, что ли? В общем, не выдержал я, послал их к чертовой матери и ушел. Вот такие дела.
Жена сидела неподвижно, сверля его взглядом. На несколько секунд ее лицо смягчилось, как будто она вот-вот заплачет, но потом мистер Окройд с аппетитом набросился на выпечку и подлил себе еще чаю, и глаза миссис Окройд вновь недобро заблестели.
– Ну, и что теперь делать?
Мистер Окройд отставил чашку – маленький жест отчаяния с его стороны.
– Сяду на пособие, пока новая работа не подвернется.
– Надолго?
– Не спрашивай, сама знаешь, как нынче в городе с работой. Чую, этим инструментам еще долго без дела валяться. – Он встал и посмотрел на диван, где лежала его сумка с инструментами. Потом взглянул на свою старую рабочую форму и вдруг принял, неизвестно как и почему, маленькое и весьма странное решение. – Пойду переоденусь, – сказал мистер Окройд и ушел наверх.
Когда он спустился, жена накрывала стол для Леонарда. Мистер Окройд увидел ее плотно поджатые губы и сразу понял, что она тоже на что-то решилась. Он стал ждать, пока жена заговорит, а тем временем обратился за утешением к трубке старого доброго «Моряцкого».
– Ну, тогда решено, – начала она.
– Что решено? – настороженно спросил он.
– Сдадим комнату Альберту Таггриджу, – заявила миссис Окройд и сразу, пока муж не успел вынуть изо рта трубку, завела оправдательную тираду: – Только не начинай, я тебя очень прошу, не начинай! От работы ты запросто избавился, но от этого дохода я избавиться не позволю! Если малый еще хочет жить у нас, пусть живет, и чем раньше въедет, тем лучше. Хлопот по дому станет поболе, но это мое дело, а не твое. Я даю разрешение. Надо же на что-то жить! Тебя не особо спрашивали, пока ты работал, а теперь и вовсе не спрашивают, ясно?
– Избавь меня от Альберта хотя бы на сегодня, – тихо проговорил мистер Окройд.
Жена рассердилась пуще прежнего.
– Сколько можно тянуть! Вот что я тебе скажу: если мы не пустим Альберта, Леонард тоже уйдет. Намекал на это вчера вечером. Вряд ли сын бросит любимую мать, но кто его знает? Ты все время на него наседаешь. И что мы тогда будем делать? Он хоть деньги зарабатывает приличные!
Тут мистер Окройд тоже не выдержал:
– Если Альберт придет, уйду я!
– Не глупи! Куда ты пойдешь? Поселишься на свое жалкое пособие в Мидлэндской гостинице?
– У меня и окромя пособия кое-что есть! Я тебе еще не говорил. – Мистер Окройд отнес свое уязвленное самолюбие к входной двери и там, пуская клубы дыма, предался размышлениям. Он перенес трубку из одного уголка рта в другой и случайно задел локтем карман: там хрустнули четыре пятифунтовые бумажки.
– А, вот и наш стариканчик! – сказал вернувшийся с работы Леонард. Отец прошел за ним в гостиную. – Чай готов, ма? – весело крикнул юноша. – Ну и денек!
– Как прошло, Лен? – спросила его мать, снимая с огня большой пузатый чайник.
– Пре-вос-ход-но! Знаешь, сколько я заработал чаевых? Угадай. Восемь и три! Восемь шиллингов и три пенса! Непыльненько. Умница наш Грегсон!
Миссис Окройд налила своему герою-завоевателю чашку чая.
– Ладно хоть кто-то деньги приносит, – заметила она. – Твой отец ушел от Хигдена.
– Что случилось? – Внимательный наблюдатель непременно заметил бы легкую перемену в лице и тоне Леонарда.
Его отец оказался внимательным наблюдателем.
– Ну хватит, хватит! После поговорим. Что там у тебя, газета?
В руках у Леонарда действительно была газета, и мистер Окройд забился с нею в угол дивана, где стал упорно и угрюмо изучать страницы «Браддерсфорд ивнинг экспресс», стараясь не слушать перешептывающихся за столом жену и сына.
Четверть часа спустя, открыв шестую страницу, мистер Окройд мог больше не заставлять себя вчитываться. Размещенная там статья целиком и полностью завладела его вниманием. Он уставился на заголовок: «Уличное ограбление. Горожанина обчистили рядом с домом». В глаза бросились обрывки фраз: «Известный житель Браддерсфорда, мистер Джордж Джобли… проживающий на улице Парк-драйв района Мертон-Парк… возвращался вчера вечером домой… Мистер Джобли побывал на нескольких скачках… недалеко от дома разлучился с друзьями… стал жертвой ограбления… пропало по меньшей мере 120 фунтов… необычное дело… самое громкое ограбление за несколько лет… мистер Джобли отделался легким испугом». Мистер Окройд дошел до последней строчки и обомлел: «Полиция заявляет, что владеет важной информацией, которая поможет им найти преступника».
– Слыхали о малом по имени Джордж Джобли? – громко спросил мистер Окройд.
– Да, это букмекер, которого вчера ограбили, – ответил Леонард. – Я с ним не знаком, но видел не раз. Он из наших клиентов.
– А выглядит как?
– Высокий такой, краснолицый. Всегда в клетчатом костюме и штиблетах. А что?
– Ничего, – соврал мистер Окройд. Джордж! Так звали вчерашнего пьяницу! Он опять уставился на статью. «Полиция заявляет, что владеет важной информацией…» «Обождите, так пропало же сто двадцать фунтов, а не двадцать! – подумал он. –
