Добрые друзья - Джон Бойнтон Пристли
Словно в подтверждение этого из дверей раздался веселый рев:
– Добрый, добрый, добрый вечер! Вот она, семейная идиллия! С удовольствием отведаю копченой селедки! Здорово, Лен! Здрасьте, миссис Окройд! Конечно же, это Альберт, Альберт Таггридж собственной персоной!
– Господи! – простонал мистер Окройд, откидывая газету и поднимаясь с дивана.
– Добрый, добрый вечер! – все так же громко, но уже с обидой в голосе поздоровался Альберт. – Что я натворил?
– Не обращай на него внимания, Альберт. – Миссис Окройд бросила на мужа гневный взгляд и тут же ласково улыбнулась гостю. – Скорей проходи и садись. Мы всегда тебе рады. И кстати: если хочешь, можешь у нас жить.
– Неужели? – воскликнул ее муж. – Это кто сказал?
– Я говорю!
– И я, – сурово добавил Леонард.
Мистер Окройд шагнул к сыну, и тот, мгновенно растеряв всю суровость, сжался в комок, точно нашкодивший мальчишка. Но мистер Окройд взял себя в руки и замер на месте, соображая, что предпринять в этом безвыходном положении. В следующий миг он бросился наверх.
У себя в спальне мистер Окройд начал лихорадочно озираться по сторонам.
– Надо что-нибудь прихватить, – пробормотал он. В углу стоял чемодан, гордость мистера Окройда. Нет, его он не возьмет. Был еще жестяной сундук с выпуклой крышкой, слишком тяжелый и громоздкий. Наконец мистер Окройд вспомнил про старую корзинку, последние пятнадцать лет стоявшую в дальнем углу комнаты. Небольшая и легкая, она была всего восемнадцать дюймов длиной и фут глубиной – как раз для самого необходимого. Эту неприглядную тару – по крайней мере одну ее половину, потому что вторая служила крышкой, – мистер Окройд до отказа набил вещами. Он взял с собой ночную сорочку, рубашку, три воротничка, несколько носовых платков, шарф, жилет, брюки и набор для бритья. Нахлобучив поверх всего этого крышку, мистер Окройд вспомнил про свой старый макинтош, завернул в него корзину и стянул все это лямкой, которая по-прежнему выглядела как новая и служила для переноски. Обув крепкие ботинки, мистер Окройд взял корзину и поспешил вниз, навстречу трем удивленным домочадцам.
– Ради всего святого, что ты… – начала его жена.
– Я ухожу, – объявил он.
– Куда? – все еще удивленно тараща глаза, спросил Леонард. – Нельзя так просто взять и уйти! Куда ты пойдешь?
– Хватит, хватит! – Миссис Окройд побелела от гнева. – Пусть катится! Скатертью дорожка! Меня его штучками не проймешь! Даже не подумаю его держать, пусть проваливает. Воротится ласковый и смирный, завтра же воротится!
– Делайте с домом что хотите, – продолжал мистер Окройд. – Он ваш. На столе деньги за неделю, а там и без меня управитесь.
– Управимся! – яростно и презрительно фыркнула его жена. – Еще бы не управиться! Знать, без тебя-то получше будет. Ты давно напрашивался на урок, вот и получай. Катись, катись!
Мистер Окройд молча подошел к дивану, взял сумку с инструментами и поставил ее рядом с корзинкой. Затем сдвинул на затылок старую коричневую кепку и приготовился уходить.
– Постойте, – остановил его Альберт и показал на стол. – А это как же?
– Точно! – подхватил Леонард. – Чуть без карты не ушел. – И протянул отцу страховую карточку.
Точно во сне, мистер Окройд уставился на зеленовато-голубую карту. «Пол мужской… Возраст от 16 до 65… Несвоевременное предъявление карты… Застрахованное лицо…» Все слова были прекрасно ему знакомы и одновременно казались очень странными. Мистер Окройд растерялся, заплутал в непроглядном мраке предупреждений и уведомлений; глумливых «товарищей» и начальников-самодуров; фабричных сирен, не дающих и шагу ступить спокойно; вывесок, которым не суждено увидеть свет; дочерей, которые растут, хохоча и распевая песни, а потом вдруг уезжают за море. И тут в темноте что-то вспыхнуло, заискрило, как ракета, и мистер Окройд совершил преступление.
– А, к черту ее! – вскричал он, порвал карту пополам и бросил клочки в огонь. Затем, оставив за спиной потрясенные лица, взял сумку, корзину и зашагал к двери.
– Что ты творишь? – закричали ему вдогонку. – Куда ты?
– На юга, – ответил мистер Окройд и скрылся в темноте.
Глава 2. Мисс Трант отправляется в отпуск
I
И снова мы обращаем взор на английские холмы, озаренные тем же сентябрьским солнцем. Однако перед нами уже совершенно другая Англия; темные Пеннинские горы остались далеко позади; мрачные вересковые пустоши, торфяники и черные камни, зловонные котлы низин, – все это исчезло. Мы видим аккуратные зеленые холмики, поросшие травой, которая колышется под вечные напевы юго-западных ветров; поблескивающие озерами долины; домики из серого камня, отливающего нежно-розовым в солнечных лучах; приходские церкви, встречавшие и провожавшие колокольным звоном Тюдоров, Стюартов и Ганноверов; усадьбы, когда-то дожидавшиеся новостей из Нейзби и Бленхейма, из Ватерлоо, Инкермана и Ипра – окна этих усадеб горели ночами напролет, а потом потемнели раз и навсегда, и лишь каменные стены до сих пор выглядят как прежде. В здешних зеленых рощицах могли бы резвиться герои «Сна в летнюю ночь», а великолепные сады с высокими мальвами и крошечными розовыми кустиками, с лужайками, опоясанными мощеными дорожками, как нарочно разбиты для музыки и веселых дурачеств «Двенадцатой ночи». Это и впрямь совершенно другая Англия – зеленый и ветреный форпост Арденнского леса. К западу, за глубокими каналами рек, простираются пограничные земли Уэльса – кельтский край, темные и загадочные холмы которого словно бы вышли из легенд о короле Артуре. Однако здесь, в самом сердце страны, солнечно и благостно, как в саксонской сказке: трава, серый камень, ветер и чистая бегучая вода. Мы покинули северные земли, терзаемые долгой войной, и очутились в крае компромисса: природа здесь сгладила острые вершины, покрыла болота и вереск зелеными коврами, а человек отрекся от безумных индустриальных утех, разбил в долинах пастбища для овец, построил две-три крошечные фабрики и живет себе припеваючи. Да, промышленность и природа заключили тут перемирие, которое длится уже тысячу лет.
К северу от нас расположился Чиппинг-Кэмпден, к югу – Серенстер, к востоку – Берфорд, а к западу Челтнем. Почти на равном удалении от упомянутых чудесных местечек вы увидите серое скопление крыш с квадратной церковной башней посередине – это деревня Хизертон-он-зе-Уол. Порой автомобилисты, торопясь от обеда в Оксфорде к чаю в Бродвее или Чиппинг-Кэмпдене, сбиваются с пути и попадают в Хизертон. Из брошюрок, заготовленных специально для приезжих, они узнают, что население деревни составляет 855 человек, по средам деревня рано закрывается, почту увозят в 17.30, к услугам гостей есть постоялый двор
