Добрые друзья - Джон Бойнтон Пристли
– Вы поедете? – спросила миссис Сагден, когда он наконец удовлетворил ее любопытство. – Далековато будет.
– Далековато?! Еще чего! Да я б и на луну поехал!
И миссис Сагден, услышав голос победившей любви, замолкла. Она, несомненно, знала: когда гремит этот голос, все остальные уподобляются камышовому шелесту, почти не отличимому от тишины. Вероятно, диван ей достался в награду за то, что она распознала это ни с чем не сравнимое звучание.
В то утро его услышал еще один человек – юноша из транспортного агентства Торри на Шаттл-стрит. Он оторвался от книжки и увидел перед собой отвратительный дешевый черный костюм, серьезный рот и пылающие голубые глаза.
– Ну-ка, малой, – сказал посетитель фирменным и неприятным браддерсфордским тоном, – расскажи мне, как добраться до Канады.
Молодой человек отложил книгу и взялся за карандаш. Похоже, дело было стоящее.
– Вы по программе переселения?
– Не понял?
Молодой человек принялся рассказывать ему про эмиграцию, государственную помощь и бланки, которые необходимо заполнить, но договорить не успел.
– Ничего этого не нужно, – перебил его мистер Окройд. – Государство тут ни при чем. Я сам все оплачу. Третий класс мне по карману.
– Тогда другое дело, – сказал юноша и стал рассказывать ему про различные пароходные маршруты. – Конечно, все зависит от вашего пункта назначения по ту сторону океана. Но сперва разберемся с этой стороной. Отправиться можно из Ливерпуля либо из Саутгемптона.
– В самый раз! – воскликнул мистер Окройд.
– Из Ливерпуля или из Саутгемптона.
– Сгодится. – Поразмыслив, он добавил: – Пожалуй, лучше из Саутгемптона, и вот почему: я хочу заехать в местечко под названием Гатфорд, это в центральных графствах, а потом заскочить по дороге в Лондон – хочу навестить друзей перед отъездом. Так что давай через Саутгемптон, малой.
– Отлично! Саутгемптон, так и запишем. – Молодой человек черкнул карандашом по бумаге. – А в какую часть Канады вы направляетесь? Может, мы прямо сейчас вам билеты закажем.
– А ты, смотрю, малый не промах! – восторженно проговорил мистер Окройд. – Давай сюда карту, я тебе покажу, куда мне надо. Там живет моя дочура, я в ее город и с закрытыми глазами попаду! Ты ж Канаду знаешь? Ну, так мы с тобой щас в два счета дорогу проложим.
Весь следующий час у молодого сотрудника транспортного агентства Торри не было возможности вернуться к книге. Впрочем, он по ней и не скучал. В конторе наконец закипела жизнь.
Вновь настало воскресенье, и вновь в западной части города, на оживленной Манчестер-роуд, творится нечто странное. По ней медленно движется серо-зеленый поток матерчатых кепок, покидающих стадион «Юнайтов», где они только что разгромили команду Хаддерсфилда со счетом 3:2. Одна из этих кепок выглядит новее остальных. Она принадлежит мистеру Ишшийе Окройду: он успел сходить на матч, перед тем как покинуть Браддерсфорд на несколько лет – а может, и навсегда. Скоро он сядет на поезд до Гатфорда – это его первая остановка на долгом пути; чемодан и большой ларь с вещами уже на вокзале, ждут поезда, который отправится из Браддерсфорда в 18.50. Непринужденные беседы в этом людском потоке даются легко и всем приятны, поскольку помогают если не излить чувства, то хотя бы скоротать время. Мистер Окройд как раз занят подобной беседой. Мы с вами можем подслушать несколько предложений.
– Да уж, – замечает его собеседник, – если б они весь сезон так играли, были бы сейчас на самом верху, а не черт-те где. Под самый конец очухались, лентяи!
– Зато игра была первоклассная, – мечтательно проговорил мистер Окройд. – Лучше и пожелать нельзя! Ребята снова в форме. Последние два гола… эх, сказка!
– Да, неплохо вдарили.
– Неплохо? Шикарно!
Больше мы ничего не можем разобрать. Поток кепок и людей движется дальше, медленно, но верно набирая скорость – совсем как наша жизнь. Потом он постепенно сходит на нет и наконец пропадает бесследно, а Манчестер-роуд превращается в самую обычную оживленную улицу, каких сотни, и перед нами, точно на ладони, расстилается весь Браддерсфорд. Слева высится громадина холдсвортской мельницы; на солнце поблескивает мидлэндский железнодорожный вокзал, а в ответ ему мерцает стеклянная крыша Большого рынка. Вдали серебряной ниточкой вьется один из каналов, а промеж высоких дымовых труб, сотрясая воздух «Девицей из Ричмонд-Хилла», высится башня городской ратуши. Она указывает на нас пальцем, скрывается в мутных клубах фабричного дыма, и в следующий миг Браддерсфорд уже видится нам лишь закоптелой трещиной в холмах. Впереди уверенно встают пустоши между Йоркширом и Ланкаширом, невероятно четкие в жемчужном весеннем свете. И вновь перед нами расстилаются бесконечные мили вереска и черного камня, а над россыпью драгоценных озер по-прежнему кричат кроншнепы. Там – дербиширские и камберлендские холмы, а далеко внизу простираются Пеннинские горы, которые отсюда видно целиком, – бугристый хребет Англии.
Эпилог, или Небольшой постскриптум для тех, кому непременно надо знать последние новости
Нет, Сюзи не вышла за Иниго. Впрочем, она вообще ни за кого не вышла. Временами в колонках светской хроники появляются подозрительные заметки, и тогда Иниго на всех парах летит на встречу с возлюбленной (не то чтобы они редко видятся), но Сюзи только высмеивает его и просит не нести чепуху. Правда, один раз угроза все-таки имела место: никто не откажет сэру Дугласу Хит-Уотчетту в привлекательности, и по этой причине бедный Иниго даже уехал в Норвегию – удить с горя рыбу. Когда он вернулся, Сюзи по-прежнему смеялась, а сэр Дуглас заказывал билет до Флориды, где рыба даже крупнее, чем в Норвегии. Сюзи говорит, что она еще слишком молода для брака, а жизнь – слишком увлекательна. Вот когда ей начнут давать второстепенные роли или когда ей самой надоест быть знаменитой комедианткой с собственными полчищами влюбленных поклонников, тогда она схватит за шкирку ближайшего достойного человека и потащит его к алтарю. Не подлежит сомнению, что таким человеком постарается стать Иниго.
У него есть все шансы на победу, поскольку они видятся почти каждый день и всюду ходят вместе. Гонорары у обоих – как каждый мог догадаться – до смешного огромные. Сюзи говорит о деньгах серьезно, как и положено прирожденной актрисе, но Иниго все происходящее до сих пор кажется чьей-то изобретательной шуткой. Он
