Холмс. Гарольд Холмс - Miledit
— Простите, — проговорил он, — вы… э… не видели мою жабу?
Рон сразу же оживился:
— Жабу? Фу! — он сдвинул ноги, будто та могла быть под сиденьем. — А зачем вообще тебе жаба? Это ж мерзость!
Мальчик заикнулся:
— Его… его зовут Тревор. Он хороший, только все время убегает…
Гарольд ощутил легкий всплеск интереса. Новая переменная. Он внимательно посмотрел на все так же переминающегося на пороге мальчишку, делая выводы.
Внешний вид: дорогая, но небрежно накинутая мантия из качественной ткани. Волосы аккуратно подстрижены, но сейчас всклокочены — признак спешки и паники, усугубленной долгими поисками. Явно из состоятельной семьи. Гиперопекаемый, но неорганизованный.
Физиология: покрасневшие глаза, тремор рук — сильный стресс, вызванный потерей питомца. Гипервентиляция.
Речь: начал с очень неуверенного извинения, что указывает на низкую самооценку и привычку занимать оборонительную позицию.
Вывод: эмоционально уязвим. Потеря животного — не просто досада, а настоящая трагедия, что говорит о сильной привязанности и, возможно, одиночестве.
— Нет, земноводных в моем купе до недавнего времени не наблюдалось, — произнес Гарольд наконец, его голос был ровным и лишенным всяческого сочувствия. — Впрочем… — тут он наклонился вперед. — Когда ты обнаружил пропажу? Где в последний раз видел этого своего Тревора?
— Э… я держал его в закрытом аквариуме, ну, когда стоял с бабушкой на платформе. Потом я пошел оставить вещи, — я в этом же вагоне еду, только в последнем купе, — и он… ну, кажется, все еще был со мной. А потом смотрю: а аквариум пуст! Я и бабушке сразу сказал, что Тревор опять убежал. И вот сколько едем — столько его ищу. Я заходил в соседние вагоны, спрашивал у ребят, и в туалетах смотрел, и в багажном отсеке… Но его нигде нет! — проговорив последние слова, мальчик чуть не расплакался от безысходности.
— Понятно, — кивнул Гарольд. — Ты вошел в поезд в состоянии нервного возбуждения. Аквариум был неудобен. Ты поставил его на сиденье, чтобы освободить руки и, возможно, снять верхнюю одежду. Крышка была ненадежно закрыта. Тревор, стремясь к тишине и влажности, совершил побег: во время посадки было слишком шумно, а в последнем купе проблемы с вентиляцией. Я заметил, когда выбирал себе место. Учитывая физиологию жаб и их стремление к узким, темным пространствам, а также направление движения толпы… — он на мгновение прикрыл глаза, выстраивая модель. — Проверь третье купе слева. Под сиденьем, в дальнем углу, рядом с вентиляционной решеткой. Там прохладнее и меньше вибраций. А туалеты и соседние вагоны проверять было абсолютно бесполезно: на момент посадки, когда сбежала твоя жаба, проходы были заблокированы. Так что — да, третье купе слева.
Мальчик уставился на него, его рот был приоткрыт от изумления. Впрочем, Рон от него не сильно отставал.
— То есть… ты хочешь сказать, что он — там? В третьем купе?
— Если только твой Тревор не освоил телепортацию, — сухо заметил Гарольд, — да.
Жабовладелец не произнес ни слова, просто развернулся и побежал в указанном направлении.
Уизли уставился на своего попутчика, как на загадочный предмет.
— Ты, типа, умник, да?
— Типа, наблюдательный, — лениво отозвался Гарольд. — Люблю использовать все возможности своего мозга. Впрочем, тебе не понять.
Молчание продлилось секунд тридцать. Потом Рон, словно не выдержав давления собственных мыслей, взорвался потоком слов:
— А я вот люблю квиддич! Это же лучшая игра на свете! У нас дома даже набор метел! Старый правда. Ну, не все метлы летают, но… мама говорит, что я, может, попаду в команду. Представляешь? Я — охотник! А может, загонщик! Или вратарь! А Гарри Поттер, кстати, тоже будет играть, вот увидишь, он крутейший! Мы точно подружимся!
Гарольд закрыл глаза, сохраняя на лице безупречное выражение скуки. Если бы скука могла материализоваться, она выглядела бы именно так.
Через пару минут жизнерадостного трепа Рона Уизли дверь купе снова распахнулась. На этот раз мальчик, потерявший своего питомца, сиял, как человек, сорвавший джекпот. В руках он держал большую и явно недовольную жабу.
— Нашел! — с восторгом заявил он. — Прямо там, где ты сказал! Это просто… просто невероятно! Я ведь был в том купе раньше, и ребята говорили, что не видели Тревора. Мы так удивились, когда обнаружили его прямо у вентиляционной решетки! Как ты… ты же даже не вставал! Это, ну… магия? Ты провидец?
Гарольд довольно ухмыльнулся: первая загадка дня, пусть и до смешного простая, была решена. Это было… удовлетворительно.
— Это не магия, — сказал Гарольд, вставая. Атмосфера в купе стала для него невыносимой, пора было прогуляться. — Это дедукция.
Мальчик расплылся в смущенной улыбке.
— Дедукция? Что это? — спросил он, но не получив ответа на свой вопрос продолжил: — Ладно, неважно. Я, кстати, Невилл. Невилл Лонгботтом. Спасибо тебе огромное!
— Рад помочь, — кивнул Гарольд. — А теперь я, пожалуй, пойду пройдусь, разомну ноги.
Где-то в этом поезде, он был уверен, скрывалось нечто гораздо более интересное. Возможно, даже преступление. И он обязательно его найдет.
— Эй, подожди! — крикнул ему вдогонку Уизли. — А как тебя зовут-то вообще?
Гарольд остановился в дверях, обернувшись. Его взгляд скользнул по двум мальчикам: по восторженному Невиллу и скептически настроенному Рону.
— Холмс, — произнес он четко. — Гарольд Холмс. Запомните это имя. Вы обо мне еще услышите.
Он вышел в коридор, плавно задвинув за собой дверь купе. Последнее, что он уловил краем уха, прежде чем клацнула защелка, был сдавленный возглас Рона Уизли:
— Капец, какой странный чувак.
Глава 2. Логистическая ошибка невероятной величины
31 октября 2002 года у Рубеуса Хагрида не было никаких мрачных предчувствий. Ни сердце не замирало, ни мыслей крамольных в его простой, честной голове не возникало. Он в принципе-то не был склонен к лишним размышлениям. Мозг Хагрида был устроен просто: если день выдался тихий, значит, все в порядке; если кто-то кричит или что-то горит — тогда, возможно, пора действовать.
Сегодня был тихий день. Самайн. Праздник, когда уважающие себя волшебники колдовали, философствовали или пили. Хагрид выбрал третье. Ритуалов он, естественно, никаких не проводил (тьфу-тьфу, он же не аристократишка какой-нибудь, мнящий себя потомком Мерлина!), а потому его план был прост и ясен: забуриться в «Кабанью голову» с парой надежных друганов-собутыльников и хорошенько принять на грудь.
План начал блестяще осуществляться. Первый стакан огневиски уже согревал нутро, поднимая боевой дух, как воздух в таверне вдруг сгустился, и из полумрака прямо перед лицом опешившего Рубеуса материализовалось сияющее нечто. Патронус. Да
