Холмс. Гарольд Холмс - Miledit
Долгов у Холмса пока не было, никаких катаклизмов тоже не наблюдалось, а потому он раздраженно вскочил, на ходу накинул халат и спустился вниз.
— Кто бы ты ни был, ты совершаешь ошибку, — пробормотал он.
К тому моменту, как Шерлок распахнул дверь, визитера на крыльце уже не наблюдалось. Окинув быстрым взглядом дверное полотно, Холмс моментально прикинул:
«Мужчина. Правша. Рост… хм… чертовски огромный, судя по углу и силе удара. Вес более двадцати стоунов. Невероятная физическая мощь. Грубый, неотесанный, не знакомый с социальными условностями — использовал кулак вместо дверного звонка. В состоянии сильного эмоционального возбуждения или спешки. А вот, видимо, и ее причина…»
На каменных ступенях крыльца обнаружился сверток. Сверток, в котором кто-то шевельнулся.
Шерлок замер. Потом, не произнеся ни слова, присел и аккуратно развернул одеяло. Это было интересно.
Ребенок. Мальчик, примерно полтора года. Не плакал, а смотрел на него широко раскрытыми, неестественно яркими изумрудными глазами.
«Высокий порог стресса. Или состояние ступора. Нет, взгляд ясный, осознанный. Просто… любопытный».
На лбу — странная полузажившая рана, почти идеальной формы молнии, но судя по спокойствию ребенка совершенно не причиняет ему дискомфорта. Или же у него просто заоблачно высокий болевой порог.
В складках одеяла обнаружилась записка:
«ЭТО ВАШ РОДИСТВЕНИК ГАРРИ».
Шерлок усмехнулся.
— Превосходно. Родиственик. Идиотизм в чистом виде.
Холмс подхватил ребенка, закрыл дверь и отнес его на кухонный стол. Через пять минут на столе также лежали: увеличительное стекло, пинцет, два флакона с реагентами и блокнот. Мальчик, к счастью, не плакал — лишь продолжал наблюдать за ним с выражением удивленного спокойствия.
— Так, — пробормотал Шерлок. — Давай-ка посмотрим на тебя поближе.
Ребенок был одет в детский комбинезон из мягкой, качественной шерсти.
«Высококачественная английская шерсть, ручной вязки. Деньги. Большие деньги и хороший вкус».
Ребенок ухватился за его палец. Ладонь чистая, ногти аккуратно подстрижены.
«Рост… средний. Вес… нормальный. Уход… хороший. Мать явно не нищенка. О нем заботились. Хорошо заботились».
Записка. Шерлок подхватил клочок бумаги. Не бумаги.
— Пергамент? Кто в XXI веке использует пергамент? Дорого и архаично, — задумчиво протянул он, рассматривая находку через увеличительное стекло и капая на буквы реагентом. — Стилизация под старину? Религиозные фанатики? Исторические реконструкторы?
«ЭТО ВАШ РОДИСТВЕНИК ГАРРИ».
— Безграмотность. Или намеренная имитация безграмотности? «Родиственик»… фонетическое искажение «родственник». Следовательно, автор — либо иностранец, либо полный идиот. Но почерк… неуверенный, угловатый. Взрослый человек, не привыкший писать. Физический труд.
Имя «Гарри» Шерлоку Холмсу ничего не говорило. И таких родственников у него совершенно точно не было. Но сама ситуация… Ребенка подбросили намеренно. Ошибка в адресе? Возможно.
Холмс вернулся к осмотру мальчика.
Рана. На лбу. Идеальной, геометрической формы молнии.
— Не случайная травма. Не ожог — края слишком четкие, нет характерного для термического поражения стяжения ткани. Не хирургический разрез — нет следов скальпеля, техника наложения швов… ее нет. Создается впечатление, что ткань была… рассечена и начала срастаться мгновенно, без вмешательства из-вне. Как будто рана была нанесена разрядом огромной мощности, но без сопутствующих ожогов. Молния, конечно, красивая гипотеза, но вряд ли бы ты пережил прямой удар, малыш. Невозможно!
Это было невероятно. Это противоречило всему, что он знал о медицине, о биологии. Это была аномалия. Загадка, заключенная в плоти и крови. Первая по-настоящему интересная загадка за последние месяцы!
— Ребенок из обеспеченной, возможно, аристократической семьи (качество одежды, привычка к хорошему). Его подбросили. Почему? Смерть родителей? Бегство от опасности? — Шерлок посмотрел на спокойное, доверчивое лицо мальчика. — Нет следов паники. Значит, по крайней мере, тот, кто тебя привез, не причинил вреда.
Холмс отошел к камину, закурил (да, сейчас он снова курил. Шерлок то и дело переходил с никотиновых пластырей на сигареты и обратно) и уставился на пламя.
— Итак, что я должен сделать? Позвонить в полицию? Отдать в службу опеки, чтобы тебя растили те же идиоты, что растят остальных идиотов? Или… — он улыбнулся, — рассмотреть это как интереснейший проект?
Мысль была безумной, а значит — привлекательной.
Скука. Давящая, всепоглощающая. Отсутствие действительно интересных и неординарных задач. Мамочка, с ее вечными намеками на «наследников» и «продолжение фамилии», как будто они с Майкрофтом — последние представители вымирающего вида. А братец-то, кстати, обзаводиться семьей тоже что-то не торопится. Как наяву Шерлок Холмс услышал голос брата: «Если даже ты кажешься мне туповатым, представь, каково мне с остальными, Шерлок. Я живу в мире аквариумных рыбок». Нет, этот точно не скоро решится порадовать мамочку внуками. Если это знаменательное событие вообще когда-нибудь произойдет.
И вот ему, Шерлоку Холмсу, подбросили не просто ребенка. Ему подбросили самую интересную загадку за последние годы. Загадку с человеческим лицом. Передать его властям? И потерять единственный по-настоящему интересный объект исследования, который появился в его жизни? Абсурд.
Это был вызов. Социальный эксперимент высшей пробы. Можно ли взять этот чистый, незамутненный ум и воспитать его? Не как обычного ребенка, с его сантиментами и иррациональностью, а как… логически мыслящее существо. Наследника не по крови, а по интеллекту. Воспитать себе достойного собеседника на будущее.
Шерлок посмотрел на записку. «Ваш родиственик». Ошибка. Или… указание свыше? Если мир решил, что это его родственник, то кто он такой, чтобы спорить с миром? Юридические препятствия — всего лишь досадная формальность, а с формальностями, как он знал, всегда можно было легко справиться, особенно имея такого брата, как Майкрофт.
Холмс усмехнулся и произнес вполголоса:
— Хорошо. Посмотрим, кто ты такой, Гарри.
Первым делом — рана на лбу мальчика. Аномалия требовала документации и обработки. Он направился к своему импровизированному медицинскому шкафчику, доставая антисептик, стерильные салфетки и пластырь. Ребенок не заплакал, когда вата с хлоргексидином коснулась его. Он лишь внимательно наблюдал за движениями Шерлока, как будто запоминая процедуру.
— Любопытно, — решил Шерлок Холмс, заклеивая и так полузажившую ранку пластырем. — Чрезвычайно любопытно.
Скука отступила. Ее место заняло новое, захватывающее чувство — предвкушение.
Глава 3. Пропавший герой
Шум в Большом зале был другим, не таким, как в поезде, или на платформе 9 и ¾, или даже в Косом. Более структурированный, но оттого не менее раздражающий.
Гарольд Холмс, затерявшийся в толпе первокурсников, с безмятежным, почти отстраненным видом отслеживал все, происходящее вокруг, отмечая как волнение и неуверенность окружающих буквально сгустились
