Наставник во Христе - Мария Корелли
Обри взял паузу. Рябь легчайшего ропота прошла по залу, но и только. Сильви замерла – грациозная, как нимфа, в белом облаке фаты; кардинал Бонпре смотрел на Обри своими ясными голубыми глазами, полными восторженного внимания; Мануэль по-прежнему стоял, прислонившись к Распятию, и казался погруженным в чудесные грезы.
– Мне бы хотелось, – продолжал Обри с нарастающим пылом и страстью, – объяснить, что я разумею под целостностью веры. Это есть наивысшая форма любви и краеугольный камень дружбы. Вера не оставляет места ни подозрениям, ни спорам, не дает повода для ссор. Обручальное кольцо – ее символ. Если речь не идет о браке, вера – единственный принцип, благодаря которому человек стал цивилизованным и достиг нравственных высот. Пока мы сомневаемся в существовании Бога и настороженно относимся к ближним своим, коррупция властвует в делах, а государства сотрясаются войнами. Тот, кто дает нам повод усомниться в его честности, кто вынуждает нас признать, что в мире есть мошенничество, – тот хуже убийцы, пронзающего тело кинжалом, ибо он заражает душу неверием и отбрасывает нас на много шагов назад на нашем пути к Господу. Такой нечестивец вынуждает нас задаться вопросом: а существует ли Бог и если да, то почему Он допускает ложь в сотворенной Им Вселенной? Мы сомневаемся в Боге, только когда сталкиваемся с попранной верой, ибо таковая есть противоестественный феномен в разумном мироустройстве, фальшивая нота в вечной музыке сфер! Божественный закон Вселенной не допускает мошенничества и фальсификации! Солнце неизменно встает по утрам, неважно, в чистом небе или среди туч. Луна появляется в свой черед и серебристыми стопами шествует по небосводу. Звезды движутся по своим орбитам, и настолько точно выверены пути небесных светил, что мы можем вычислить их яркость и расположение через многие годы после того, как нас самих уже не будет на земле. В Природе все четко: весной набухают почки и птицы вьют гнезда, лето – время цветения роз, а осень – срок сбора урожая. Вся система напоминает идеальные часы: стрелки никогда не лгут, механизм боя безошибочно отмеряет время. Щедры Господни дары, и такому явлению, как надтреснутая вера, нет среди них места! Лишь мы, существа, которых Господь создал по Своему образу и подобию и наделил свободной волей, сами рушим веру в Него и в ближних своих. Отсюда и все наши беды, ибо надтреснутая вера никогда не была частью Божественного замысла. Когда мужчина и женщина клянутся пред Господом в верности друг другу до конца дней своих, а потом с легкостью нарушают клятву, из клятвопреступления происходят смущение и хаос, и клятвопреступники до могилы бывают бичуемы всеми возможными пагубами! Ныне, когда войны и слухи о войнах сотрясают сонные души слишком рьяных политиков и государственных деятелей страхом если не за свою страну, то за свое благополучие, мы каждый день узнаем о мужчинах и женщинах, нарушивших брачные обеты так бездумно, словно Бога никогда и не бывало в мире. Мы читаем о принцах, чьи похождения вгоняют мир в краску стыда, о герцогах и графах, которые сквозь пальцы смотрят на измены своих жен, чтобы самим иметь больше свободы. Мы узнаем о важных персонах, которые самым пошлым образом продают своих жен еще более важным персонам за деньги, когда в них большая нужда, или за продвижение по службе. Пока наши юристы денно и нощно выгораживают «шалунов-аристократов» и выпячивают мелкие прегрешения бедных тружеников, Божий закон работает в ином направлении. Судья из плоти и крови может оправдать порочного короля, но для Бога нет различия между королем и обывателем, и наказан будет тот, кто виновен! Христос учил, что предательство – самый страшный из грехов; не зря сказал Он об Иуде: «Лучше бы ему не родиться» [319]. Для изменника и предателя смерть не есть конец – она лишь начало мучений. Сама Природа восстает на того, кому доверяется жизнь любящей женщины и кто рушит эту жизнь; катастрофа ждет такого человека. Мы, зрители грандиозного спектакля под названием «Человеческая жизнь», в мелькании многих сцен можем проглядеть, как бывает наказан злодей и как бывает вознагражден добродетельный человек; но, друзья, дождитесь финала! Прежде чем упадет занавес, мы убедимся, что в Божий замысел не закралась ни единая ошибка, что нет лазейки тому, кто поколебал доверие ребенка. Никто и нигде не вправе поганить душу хотя бы одним-единственным лживым или жестоким словом! И я сегодня стою перед вами, в полной мере осознавая праведность Божьего суда; я прошу вас, друзья, выслушать мои брачные обеты, что будут принесены отнюдь не по какому-либо из известных ритуальных шаблонов. Та, которой я даю свое слово и свою жизнь, в глазах света считается важной особой, ибо владеет материальными богатствами. Но ее капиталы вовсе меня не привлекают, и я предпочел бы, чтобы она была бедна. Однако, обладай она еще большим богатством и большей властью – будь она императрицей со многими вассальными королевствами, а я – беднейшим из ее подданных, – ничто не разрушило бы нашей любви, ничто не разлучило бы нас в этом мире! Любовь, и только любовь скрепляет наш союз, единение мыслей, сердец и духа! Богатство и титул могли бы разделить нас, не будь наша любовь столь велика. Общество рассудит иначе: вы, друзья, можете услышать, что я женюсь ради денег. Но вы-то знаете меня лучше, чем высший свет! В словах, которые я сегодня произнесу, вы уловите искренность, вы удостоверитесь, что я женюсь по любви, а значит, союз будет истинным, защищенным от всех стихий, кроме стихии чистой страсти. Богатство моей жены остается при ней полностью и во всех обстоятельствах, я сам по-прежнему беден – таков, каким впервые появился среди вас и доказал вам, что тяжкий труд – мой давний товарищ. Мое богатство в другом, ибо Господь даровал мне в верные спутницы эту женщину, и я, благодарный, умиленный, призываю вас в свидетели. Ныне, перед вами и перед символом христианской веры, я клянусь хранить верность этой женщине, и только ей одной, пока жив!
Он шагнул к Сильви, взял ее за руку, вывел вперед и снова обратился к своим завороженным слушателям:
– В вашем присутствии, друзья мои, пред Господом и пред Распятием, я объявляю Сильви Эрменсштайн своей женой! Я клянусь посвятить ей всего себя телесно и духовно; клянусь
