То, что делает меня - Ида Мартин
На крыше было морозно и спокойно. Все кругом припорошил тонкий слой снега. Небо прояснилось, и ночной вид с Башни открывался завораживающий. С одной стороны – желтовато-белые огни города, с другой, вдалеке за лесом, красные тревожные огоньки мерно гудящей ТЭЦ. Над нашими головами, совсем близко, нависали громадные ручищи башенных кранов.
Дятел запрокинул голову:
– Ух ты! В первый раз вижу в городе столько звезд.
Ярова посадили, прислонив к чердачному домику.
Смурф поковырялся в своей бочке, накидал туда еще досок, плесканул из большой канистры бензин и поджег. Огненный столб с ревом взметнулся к небу.
И тут я увидел Зою. Она лежала на пластиковом лежаке Смурфа, на боку, подложив связанные руки под щеку. Ее колени были согнуты, волосы свисали вниз.
Я обрадовался, как радовался только один раз в жизни, когда потерялся в торговом центре и очень долго искал родителей, а потом вдруг нашел их. Подбежал к ней. Упал на коленки, прямо на снег. Руки у нее были ледяные, щеки, лоб – тоже. Я потряс ее немного, она застонала, но глаза не открыла.
Близняшки остановились позади меня.
– Вы ее все время держали здесь? – у меня не было слов.
– Нет, что ты, – откликнулась Яна. – Она в ванной комнате была. В соседней квартире. Там тепло, мы обогреватель ставили.
– Но зачем вы это сделали?
Я снял куртку, накрыл Зою еще и принялся распутывать проволоку на ее запястьях.
Яна наклонилась к моему уху.
– Я собиралась оставить ее себе, но Аня не разрешала – хотела перед отъездом скинуть ее с крыши, чтобы все подумали, что она самоубийца. Я не хотела этого, правда, думала ее с собой в Крым взять. Она красивая. Но Аня раскричалась, что это невозможно, потому что ее Дракон любит. И что если от нее не избавиться, то он с нами никогда не останется.
– А Дракон вам зачем? – я торопился, пальцы заледенели, и проволока никак не хотела распутываться.
– Ну, как зачем? Во-первых, Аня все с драконами коллекционирует. У нее дома вся комната ими забита: игрушки, плакаты, фигурки разные. А во-вторых, нам нужен брат. У тебя есть брат?
Вопрос застал врасплох. Я задумался, перевел взгляд на завороженно глядящего на звезды возле бортика Дятла.
– Допустим. И что?
– Тогда ты должен понимать, как больно потерять своего брата. Он был нас на три года старше. Ему восемнадцать было. Знаешь, какой он красивый был? Сильный и смелый. Самый лучший. Славик. Мы тебе о нем рассказывали.
– Которого повесили?
Она кивнула.
Я освободил Зое руки и увидел на запястьях глубокие следы. Принялся развязывать ноги.
– Никто насильно не может стать вашим братом или кем-либо еще, как ты не понимаешь? Людей вообще нельзя пичкать лекарствами и насильно удерживать.
– Почему нельзя? – искренне удивилась Яна. – Нас всю жизнь пичкали лекарствами и насильно удерживали.
– Это другое.
– Почему это другое? Почему ее нельзя, а нас можно? Почему если нас родители завели, то мы себе не можем кого-то завести? Ань, он говорит, что мы не можем никого себе завести.
Аня стояла поодаль, возле бочки, и смотрела в огонь. В ночной тишине отчетливо было слышно каждое слово, но Аня молчала.
– Ань? Ань! – нарочно требовательно позвала Яна. – Ань!
– Что «Ань, Ань»? – раздраженно отозвалась та. – Двадцать четыре года – Ань. Что ты с ним вообще разговариваешь? Мало ли что он там болтает.
Мне оставалось совсем немного, чтобы освободить Зое ноги, но руки сами собой остановились.
– Вам двадцать четыре?
– Да, а что? – удивилась Яна. – Что-то не так?
– Я думал, вы школьницы.
– Глаза не менее обманчивы, чем уши. Ночью солнца не видно, но это не значит, что его нет. Как ты думаешь, что из того, что мы о себе рассказываем, правда?
– Знаете, – мне снова стало ужасно обидно, что я такой наивный лопух, – я вам по-хорошему хотел помочь, по-человечески.
– Мы это ценим, – Яна улыбнулась. – И хорошее не забываем. Когда-нибудь тоже тебе поможем.
– Это вряд ли, – я наконец снял проволоку с Зоиных ног. – Больше ни за какие деньги видеть вас не хочу.
– Хочешь, не хочешь – не тебе решать, – отрешенно произнесла Аня, подобно Дятлу уставившись в звездную черноту – На все воля Вселенной.
Разговаривать с ними было бесполезно. Я бы очень хотел остаться с Зоей наедине, но сестры настырно стояли и смотрели на то, как я сижу, глажу ее по волосам и боюсь даже руку выпустить, будто кто-то сразу заберет ее у меня.
Вдруг Зоя жадно, с хрипом глотнула воздух, открыла глаза, будто вынырнула из-под воды, и прошептала еле слышно:
– Ты кто?
Я удивленно замер.
– Никита. Зой, ты вообще как?
– А, Никита, – мне показалось или я услышал в ее голосе разочарование? – Не знаю как. Когда закрываю глаза – хорошо. Когда внутри себя, тоже хорошо. Но пить ужасно хочется. Дай воды.
Я поискал глазами Смурфа.
– Где Смурф? – крикнул я Дятлу. – Зое вода нужна.
Дятел тут же подскочил.
– Ой, Зоя, как здорово, что ты проснулась! А Смурфик ушел и решетку запер.
Я так ждал этого момента, но оттого, что они все стояли над нами, как-то все глупо и просто получалось. Даже плакать захотелось. Я надеялся, что она увидит и поймет, что я пришел за ней. Увидит и оценит. Обрадуется мне так же, как я – ей. Но она даже не узнала меня. До этого момента я и не понимал, как сильно по ней соскучился. Знал, что скучаю, но не понимал, насколько мне ее не хватает.
– Я так рад, что нашел тебя.
– А я и не знаю, – она закрыла глаза. – Когда меня выключает, то все хорошо. А когда обратно включает – ужасно. Я так устала, что не включалась бы уже обратно. Принеси, пожалуйста, воды, – ее язык немного заплетался, и слова выходили путанными.
Оставлять ее одну с близняшками было опасно.
– Стой здесь, – велел я Дятлу, а сам побежал к Ярику и обшарил его карманы. Телефона не было. Ярик проснулся, с недоумением посмотрел на меня, затем поднялся и, держась за стену домика, потряс головой.
– Что мы здесь делаем?
– Ждем Тифона. Он должен пакет привезти Смурфу. А мы заложники.
– Зашибись, – Ярик подтянул колени к груди, уронил голову на скрещенные руки и замолк.
Зою действительно то включало, то выключало. И когда ее «включало», я сидел рядом, прислушивался к
