То, что делает меня - Ида Мартин
Когда же «выключало», я отбегал куда-то в темноту крыши и пытался отдышаться от нахлынувших чувств. Всё перекрутилось во мне. Облегчение, усталость, неожиданно сильный прилив нежности. Я очень старался держать себя в руках, несколько раз даже дал себе внутреннего пинка по примеру Трифонова, мол, нужно собраться, нельзя поддаваться эмоциям и слабостям, ведь уже все хорошо. Пытался собрать волю в кулак. А потом вспомнил, что воля – это, возможно, другое. Вконец запутался, но знал, что должен возвращаться к Зое спокойным и уравновешенным, чтобы никто, в особенности Дятел, не видел всех этих моих дурацких переживаний оттого, что я, оказывается, так сильно в нее влюбился.
Подошел Дятел. Разговаривать с ним не хотелось, но и прогонять тоже.
– Зря ты все-таки из дома ушел. Ладно я, но из-за тебя реальный шухер будет, – сказал я ему.
– Папа, между прочим, за тебя больше, чем за меня переживает.
– Ни за что не поверю.
– Не хочешь, не верь, но это не тебе каждый вечер, пока ты гулял, приходилось выслушивать его терзания насчет того, как он считает себя виноватым в том, что с тобой происходит.
– Он-то тут при чем?
– Думает, что, если бы остался с тобой и твоей мамой, ты бы не «покатился по наклонной».
– Но он же маму больше не любит, чего бы ему оставаться? А твою любит, и моя мама любит Игоря. Это уже четверо, плюс вот еще ты и Аленка. Целых шесть человек должны были пострадать. А я один, и я никто.
– Зачем ты так говоришь? – сказал Дятел с упреком. – Ты не никто. Ты – Никита Горелов! Человек. Уникальнейшая система, состоящая из тридцати семи триллионов клеток. Целая вселенная. Забыл? Только представь себе подобное! Ты рождаешься – появляется вселенная, умираешь – она исчезает. Ты не можешь знать наверняка, что было до тебя или что будет после. Тебе об этом рассказали, но это только информация о мире, но не мир. Зато есть ты сам, твои глаза, твои уши, твой мозг, твое тело, твои чувства. Это же чудо, как ты не понимаешь? Ну, пока что чудо, потому что ученые никак с этим не разберутся. По одной теории…
– Давай ты мне потом про это расскажешь.
– Нет, подожди. Знаешь, я когда смотрел страшные рисунки этих сестер, вдруг понял. Вся фишка в том, что твоя вселенная не просто наполнена суммой окружающих вещей: твоим старым стулом, бабушкиными нотациями, наступлением зимы и прочим. А постоянно меняется из-за новых, попадающих в нее вещей. Вещей из других вселенных, находящихся в том же пространстве и времени. Понимаешь? Вот они, те самые параллельные вселенные! Эти рисунки – я ведь на какое-то время погрузился в тот иной мир. Мир этих девочек. А когда вернулся, уже что-то во мне изменилось, став частью моей вселенной, при этом все равно оставаясь их собственной.
Вот мы стоим здесь на крыше, и наши вселенные соприкасаются настолько близко, что в какой-то мере их можно считать параллельными. Понимаешь? То есть параллельность вселенных определяется не схожестью происходящих в них исторических событий, а одновременным существованием материи в одной точке времени и пространства. Параллельные вселенные – это мы сами. Мы с тобой, здесь и сейчас, являемся параллельными вселенными. Состоим из одних и тех же атомов, дышим одним воздухом, видим одно и то же, время на наших часах идет одинаково. Но при этом мы разные.
Дятел умел знатно грузануть. Задумавшись о его словах, я даже отвлекся от своих переживаний.
И тут вдруг решетка внизу звякнула, и на крышу с топотом вылетел Трифонов, чуть ли не нос к носу столкнувшись с близняшками. Аня сделала шаг к нему, но что-то в нем заставило ее отступить. Следом с пакетом в руках появился Смурф и махнул в нашу сторону.
Трифонов подлетел и сразу же сгреб Зою в охапку.
Она жалобно застонала то ли от своего состояния, то ли оттого, что Тифон так крепко ее сжал.
– Ой, ну сейчас будет что-то, – проговорил Дятел умиленно и тихонько отошел.
Какое-то время Тифон продолжал держать ее, просто повторяя:
– Зоя, Зоя.
Потом, пощупав холодные пальцы, собрался снять и свою куртку, но девушка умоляюще пролепетала:
– Тиф, миленький, ты очень теплый. Давай еще так посидим.
Я видел, как он поморщился, но все равно, не переставая ее обнимать, поднялся, подхватил под ноги и осторожно, точно она стеклянная, понес к бочке.
– Тащите лежак сюда, – крикнул он нам.
Я схватил лежак и отнес к огню. Тифон сел и посадил Зою к себе на колени, держа, как ребенка. В оранжевом свете огня было особенно заметно, какое бледное у нее лицо. Ее волосы превратились в нечесаную гриву. Глаза закатились.
– Эй, – Тифон легонько потряс девушку, – Зой, ты чего?
– Ее периодически вырубает, – пояснил я.
Близняшки пристально наблюдали за происходящим издали, Смурф взял свою канистру с бензином и исчез в чердачном домике, даже у Дятла хватило такта не подходить, но я никак не мог заставить себя отойти от них.
– Зой, ты слышишь меня? Зой? – Трифонов похлопал ее по щеке.
С легким стоном она открыла мутные глаза.
– Тифчик, я знала, что ты меня спасешь. Ты же всегда меня спасаешь.
Ее губы еле шевелились, и слова выходили очень тихими.
Он выдохнул с облегчением.
– Давай ее в комнату перенесем, – предложил я. – Там тепло.
– Нет, нужно ее увозить быстрее. Вызови скорую.
Его лицо пылало от жара бочки.
Мне нужно было уйти. Бежать. Найти наши телефоны. Но я не сдвинулся с места.
– Как ты себя чувствуешь? – Тифон потрогал Зое щеку, лоб, затем прикоснулся к нему губами.
От этого движения она неловко запрокинула голову назад, волосы рассыпались, доставая кончиками до черного покрытия крыши, и их губы оказались на одном уровне.
Мне показалось, что она сделала это нарочно, но в такой ситуации вообще сложно сказать что-то наверняка.
И все же, что произойдет дальше, я сообразил сразу, вариантов тут быть не могло, поэтому быстро отвернулся и медленно пошел к чердачному домику.
Зачем мне это видеть? Все детали головоломки сложились.
Но потом я не выдержал и все же оглянулся, чтобы убедиться, что не ошибся в своих ожиданиях. И не ошибся.
Вместе с успокаивающим потрескиванием в бочке послышался хриплый, немного срывающийся голос Трифонова:
– Зой, я тебя очень люблю. Очень сильно. Пока искал тебя, чуть не умер.
